Книга Там, где кончается асфальт, страница 44 – Алексей Градов

Густой, удушливый, абсолютно бескомпромиссный запах раскаленного машинного масла ударил по ее обонятельным рецепторам с мощностью кувалды. Этот концентрированный аромат технической смазки, многократно усиленный высокой температурой умирающего мотора, агрессивно, безжалостно смешивался с глубоким, подвальным духом влажной гнили, поднимающимся от старых, трухлявых досок пола. В пересохшей носоглотке мгновенно, словно от ожога кислотой, запершило. Спазм диафрагмы жестко перекрыл трахею, заставив Веру подавиться вязкой слюной и сделать короткий, свистящий вдох через плотно сжатые челюсти, стараясь фильтровать воздух сквозь зубы. Низкочастотная, зудящая вибрация, генерируемая захлебывающимся на холостых оборотах двигателем, передавалась через пропитанные соляркой половицы прямо в подошвы ее ботинок, неотвратимо поднимаясь выше, к икроножным мышцам, и отдаваясь неприятной, ноющей ломотой в коленных суставах. Казалось, что вся хлипкая деревянная конструкция сарая прямо сейчас балансирует на грани критического резонанса и готова в любую секунду с оглушительным треском рассыпаться на куски.

Онемевшие от пронизывающего ледяного сквозняка пальцы правой руки лихорадочно, с третьей попытки нащупали в глубоком накладном кармане анорака миниатюрный алюминиевый цилиндр тактического фонарика-брелока. Сухой, резкий щелчок тугой торцевой кнопки — и слабый, дрожащий, с явным синеватым оттенком луч узконаправленного светодиода прорезал густую, насыщенную выхлопными газами темноту. Ограниченный круг света медленно, рывками скользнул по стенам, выхватывая из мрака хаотичное, уродливое нагромождение таежного быта. Внутреннее пространство технической пристройки было до самого потолка завалено хламом. Вдоль почерневших бревен громоздились тяжелые, покрытые вековым слоем пыли и копоти запасные части от тракторов, штабеля ржавых, вмятых двухсотлитровых бочек из-под горюче-смазочных материалов, покрышки с истертым протектором и целые связки громоздких, угрожающе ощетинившихся острыми стальными зубьями старых медвежьих капканов, развешанных на стенах подобно инструментам средневековых пыток.

Луч света, методично сканирующий помещение, вдруг резко замер, намертво зацепившись за самую дальнюю, глубокую, погруженную в глухую тень часть сарая. Там, надежно скрытая за высокой баррикадой из пустых, покосившихся деревянных ящиков из-под армейской тушенки, возвышалась странная, бесформенная гора. Вся ее геометрия была плотно, без малейших зазоров накрыта куском тяжелого, пропитанного отработкой и грязью брезента. В левом виске Веры с удвоенной силой, отмеряя каждый глухой удар сердца, забился свинцовый пульс мигрени. Она автоматически, до рези в суставе прокрутила гладкое серебряное кольцо на безымянном пальце. Взгляд следователя мгновенно, безжалостно отсек все визуальные шумы, сфокусировавшись исключительно на деталях, кричащих о недавнем вмешательстве. Брезент, несмотря на свой грязный, старый вид, лежал неестественно ровно. Он не валялся здесь годами, накапливая пыль. Ткань была свеженатянута, ее края были жестко, с явным физическим усилием подоткнуты под основание скрытого объекта, а сверху, в самом центре, в качестве примитивного, но надежного груза, был аккуратно уложен тяжелый, массивный, насквозь проржавевший автомобильный тормозной диск. Кто-то очень торопился, но при этом действовал предельно методично, отчаянно стараясь скрыть содержимое от любых, даже случайных, посторонних глаз.