Книга Опознание, страница 80 – Алексей Градов

Адвокат брезгливо морщится, но его холеные пальцы уже нервно тянутся к распечаткам.

— Это лишь косвенные улики, майор, — процедил защитник, пытаясь сохранить лицо перед клиентом. — Грязные сапоги мог бросить в открытый багажник кто угодно. На строительстве порта работает тысяча человек.

Гранин не удостаивает его своим ответом. Он извлекает из папки следующий документ, забивая очередной гвоздь в гроб их алиби.

— А это — раскадровка видеозаписи с камеры портового погрузчика. Таймкод: ноль два часа сорок пять минут ночи. Шторм в разгаре. Ваш черный джип проезжает через технический шлагбаум на косу и направляется прямо к метеостанции. Обратно машина выезжает в шесть утра. Задняя подвеска критически просела от невероятно тяжелого груза.

Смирнов продолжает упрямо молчать, но на его правом виске начинает лихорадочно, в такт учащенному пульсу пульсировать толстая синяя жила. Вся его уверенность в безнаказанности покрывается глубокими трещинами под давлением железных фактов, безошибочно бьющих в одну точку.

Гранин кладет на стол следующий предмет — прозрачный пластиковый пакет для улик, внутри которого тускло блестит пуговица из натурального полированного рога буйвола с выгравированным логотипом.

— Эту пуговицу от двубортного пальто Липинского мы извлекли из щели бетонного порога на метеостанции. Прямо из центра наспех затертой лужи крови. Вчера ваши люди тщательно отмыли салон внедорожника. Но они торопились и не учли современную криминалистику. Эксперты обработали багажное отделение раствором люминола. Под толстым резиновым поддоном обнаружены обильные следы замытой крови. Экспресс-тест ДНК дал стопроцентное совпадение с профилем убитого архитектора. Ваша машина — это транспорт для перевозки спрятанного трупа, Смирнов.

В звукоизолированной комнате повисает тяжелая, физически невыносимая тишина. Слышно лишь, как судорожно побледневший адвокат перелистывает страницы официальных протоколов. Его золотые запонки мелко подрагивают в лучах потолочных ламп. Он прекрасно понимает, что перед ним не процессуальный блеф, а монолитная стена прямых улик, о которую сейчас разобьется его адвокатская лицензия и вся свобода его обреченного клиента.

Гранин слегка наклоняется вперед, тяжело опираясь израненными ладонями о железную столешницу, и впервые за весь многочасовой допрос смотрит прямо в бегающие, переполненные животным страхом глаза поникшего олигарха.

— Я знаю всю механику вашего преступления, Смирнов, — голос следователя звучит сухо и абсолютно безжалостно. — Липинский хотел обмануть всех. Он цинично сжег несчастного бродягу в фургоне, чтобы инсценировать собственную гибель, и тихо ждал на косе лодку контрабандистов. Но вы оказались гораздо хитрее. Вы решили использовать эту фальшивую смерть партнера, чтобы убрать его по-настоящему и навсегда похоронить правду о ворованном цементе. Ваш подручный Воронов выследил его, а вы приехали на косу лично, чтобы сполна насладиться триумфом. Вы забили его монтировкой, обмотали брезентом, привязали бетонные блоки и бросили в кессон строящейся дамбы. Вы были уверены, что миллиардный бетон навсегда скроет вашу грязную тайну. Но дешевый песок мгновенно размыло штормом, и рассерженное море выплюнуло ваши грехи обратно на берег.