Книга Опознание, страница 78 – Алексей Градов

— Вы вообще не имеете никакого права! Вы хоть понимаете, кого вы сейчас трогаете, идиоты?! — срываясь на высокий истеричный визг, отчаянно пытается кричать Смирнов, бешено вращая глазами в поисках путей к спасению. — Я буду лично звонить губернатору области! Я сотру вас всех в порошок! Мои лучшие адвокаты пустят вас по миру, вы все сгниете в тюрьме за этот беспредел…

Но сухой, резкий, металлический щелчок стальных наручников, намертво замкнувшихся на его холеных запястьях, мгновенно обрывает этот патетический монолог. Этот звонкий звук ставит окончательную, жирную, не подлежащую обжалованию точку в его долгой криминальной карьере.

Гранин, тяжело, с заметным усилием ступая по обледенелому асфальту, подходит к задержанному вплотную. Следователь останавливается всего в полуметре от поверженного олигарха, медленно заглядывает прямо в его расширенные от первобытного ужаса глаза и абсолютно сухим, ровным голосом произносит:

— Вы задержаны по подозрению в убийстве Артура Липинского и гражданина Григория Вьюнова. Пройдемте на опознание.

Полночь тяжелым, свинцовым саваном опустилась на замерзающий портовый город, скрыв под покровом непроглядной тьмы катастрофические масштабы разрушений от шторма. Однако здесь, в стерильных недрах Главного следственного управления Следственного комитета, жизнь продолжала пульсировать с лихорадочной, хирургической интенсивностью. Допросная комната номер три, расположенная в самом конце глухого коридора цокольного этажа, представляла собой идеальный психологический вакуум, специально сконструированный для тотальной изоляции человеческой воли. Ее стены были наглухо обшиты толстыми серыми звукоизолирующими панелями, бесследно поглощающими любой звук, кроме тяжелого биения собственного сердца и монотонного гудения вентиляции. В самом центре этого давящего, лишенного окон помещения стоял массивный железный стол, намертво прикрученный мощными стальными болтами к бетонному полу. Эта холодная неподвижность служила молчаливым, но крайне красноречивым напоминанием о том, что отсюда невозможно уйти по собственной прихоти. Под низким белым потолком, в противоположных углах комнаты, немигающе, словно глаза хищной рептилии, горели два рубиновых диода скрытых видеокамер, бесстрастно фиксирующих каждый микрожест, каждый нервный вздох и каждую каплю холодного пота.

Напротив Гранина, по другую сторону холодного металла, сидел Виктор Смирнов. Лишенный своей привычной многолюдной свиты, армии вооруженных телохранителей и атрибутов безграничной региональной власти, строительный магнат выглядел иначе. Дорогой шелковый галстук, согласно строгим ведомственным инструкциям, был изъят дежурным еще при обыске в изоляторе временного содержания, чтобы полностью исключить малейший риск суицида. Жесткий крахмальный воротник его эксклюзивной брендовой рубашки изрядно помялся и небрежно расстегнулся на груди, а на холеном, привыкшем к ежедневным спа-процедурам лице отчетливо проступила землисто-серая тень глубокого истощения и тщательно скрываемого страха. Однако его мелкие, глубоко посаженные глаза по-прежнему излучали надменную, ядовитую уверенность человека, привыкшего годами безнаказанно покупать любые судебные решения. Рядом с олигархом вальяжно раскинулся его личный, астрономически дорогой адвокат — лощеный, безупречно выбритый господин лет пятидесяти в костюме индивидуального пошива, стоимость которого значительно превышала годовую зарплату целого следственного отдела. При каждом его даже самом незначительном движении в резком свете потолочных люминесцентных ламп вызывающе, почти нагло вспыхивали массивные золотые запонки. Адвокат снисходительно ухмылялся, всем своим видом демонстрируя превосходство.