Книга Ложь за ложью, страница 129 – Софи Става

На лице Слоун прямо-таки читается облегчение. Интересно, она вообще сомкнула глаза? Или всю ночь ворочалась с боку на бок, гадала, услышала ли я их возню в коридоре? Но вот ее лицо снова напрягается. Она прикусывает губу, хмурится.

Все. Момент настал. Сейчас она спросит про Джея. Про наш развод. Я бросаю взгляд на Харпер — та копает ямку в песке в паре метров от нас.

Слоун прочищает горло.

— Ты говорила мне, что не пьешь, — произносит она невесомо и осторожно, будто крадучись по тонкому льду, который вот-вот может подломиться.

Я смотрю на нее с удивлением. Что ей наговорил Джей? Рассказал о той ночи, когда между нами все кончилось? О разбитом бокале? О полицейских на пороге?

Я заставляю себя безмятежно улыбнуться. Держи лицо.

— Я и не пью.

Слоун мнется, потом неуверенно:

— Но Джей говорил…

Она не знает, как закончить фразу, чтобы это не прозвучало как обвинение.

— Что именно он сказал?

Я иронично приподнимаю бровь. Не оправдывайся, Вайолет.

Слоун пожимает плечами.

— Ну, что ты иногда выпиваешь. И я запуталась, потому что ты говорила, что нет.

Я облизываю губы, выдыхаю через нос. Моргаю раз, другой — тяну время, собираюсь с мыслями.

— Ну, — говорю я, — раньше да, выпивала. Поэтому теперь и не пью. Уже несколько месяцев. Когда мы только переехали, мне было одиноко, дни тянулись бесконечно. Я начинала в пять — бокал вина до ужина, вместо того чтобы выпить за ужином. Потом пять превратились в четыре. Потом в половину четвертого. И вот, не успела я оглянуться, как уже наливала себе в полдень и осторожно пила до вечера — пока не укладывала Харпер в постель.

Это не совсем ложь. Я правда пила больше, чем следовало. А кто бы не пил на моем месте, с таким-то мужем?

— В общем, в конце концов я поняла: надо что-то менять.

Я не рассказываю ей, почему сократила объем выпивки, почему прячу бутылку водки в шкафу, почему позволяю себе бокал-другой лишь изредка. Ей незачем знать, что случилось той ночью.

— Вот я и бросила, — пожимаю плечами. — Как-то вечером вылила все бутылки в раковину — прямо как в кино. — Я улыбаюсь Слоун. — Джею я ничего не сказала, потому что тогда пришлось бы признать, что у меня проблема. А кому нужны проблемы? При этом… — Очередное подергивание плечами. — Я не удивлена, что он не заметил. В последнее время он занят… другим.

Я смотрю ей прямо в глаза, не отводя взгляда. Решила уличить меня во лжи, Слоун? Чертовски смешно.

Слоун моргает, заливается краской, переводит взгляд на песок у своих ног.

И вдруг ни с того ни с сего:

— Знаешь, я что-то проголодалась. Спустилась сюда, не позавтракав. Пойду-ка в дом, перекушу. Тебе принести что-нибудь?

Я с улыбкой качаю головой.

— Нет, спасибо.

Я провожаю Слоун взглядом. Она идет какая-то деревянная — плечи напряжены, спина прямая.

Теперь я знаю точно: нашей дружбы, или что там у нас было, больше нет. Она развеялась, как дым над потушенной свечой: короткий серый шлейф и… пустота. Она выбрала Джея. Ладно. Так даже легче. Проще будет провернуть то, что я собираюсь сделать.

Через полчаса я вижу, как Энн-Мари с детьми уходит к себе, и начинаю собираться. Мы с Харпер идем в дом. Меня колотит от адреналина, каждая клетка тела вибрирует. День кажется жарче, ярче, отчетливее, даже трава у пляжа становится будто острее и бледнее на фоне ядовито-синего неба. Такое ощущение, будто мы в духовке и жар только нарастает.