Книга Криминалист 14, страница 93 – Алим Тыналин

Локхарт посмотрел на часы. Двенадцать восемнадцать.

Вход на лестницу вел через проем в бетоне, без двери, завешенный куском брезента. Брезент хлопал на ветру.

Первые марши шли широкие, литые, с временными деревянными перилами, прибитыми гвоздями. Под потолком на каждой площадке висела лампочка в железной сетке, на проводе, идущем вдоль стены.

Локхарт снял шляпу, посмотрел на нее и отдал Корбину.

— Держи. Только не потеряй, ей двенадцать лет.

Он надел каску, затянул ремешок под подбородком и первым пошел вверх.

Я пошел за ним.

На четвертой площадке сверху, издалека, раздался первый звук, протяжный, низкий вой, идущий по всему каркасу сразу, словно загудела натянутая проволока.

Это порывистый ветер залетел в открытые этажи.

Первые пятнадцать этажей мы шли по бетону, это оказалось самой легкой частью.

Марши здесь литые, широкие, с деревянными перилами, наспех прибитыми гвоздями. На каждой площадке лампочка в железной сетке.

Ступени засыпаны цементной крошкой, она громко хрустела под подошвой. На четвертом этаже Локхарт остановился, снял ботинок, вытряхнул камешек и сказал:

— Ступайте ближе к стене. Там чище.

Мы поднимались не спеша, первые десять этажей я даже не сбил дыхание.

На пятнадцатом этаже бетон кончился.

Дальше шла стальная лестница, косоуры из швеллера, ступени из рифленого листа, площадки из настила, уложенного поперек и прихваченного сваркой в двух точках.

Настил пружинил под ногами. Между маршами зияли щели в полфута. Через эти щели виднелись нижние этажи, до самого подножия башни. Выглянув, я даже увидел на улочке наш «Плимут», отсюда он казался размером с тараканa.

Местами вообще не было перил. Вместо них натянули проволоку, она кое-где провисала.

— Держитесь левой рукой за косоур, — вдруг заметил Локхарт. — Правую оставьте свободной.

— Это почему? — спросил я.

— Потому что вы правша, значит оружие будет удобнее держать в правой.

С двадцатого этажа задул пронизывающий сквозной ветер.

Этажи открыты всем направлениям со всех четырех сторон света. Тут возведены только колонны, перекрытия, торчащие выпуски арматуры и больше ничего.

Ветер дул с озера в западном направлении. Поэтому как только мы оказывались на новой площадке, порывы воздуха с силой толкали нас в бок. Когда мы ступали на лестницу, ветер успокаивался, чтобы на верхнем этаже наброситься на нас с новой силой.

Я считал этажи по номерам, начертанным черной краской на колоннах у лестницы.

Двадцать второй. Двадцать пятый. Двадцать восьмой.

На этом этаже Локхарт сбавил шаг, я понял, что ему тоже тяжело. Он намного старше меня, плюс заядлый курильщик, еще с армии.

На тридцатом этаже мы остановились передохнуть. Не только потому, что устали. Ветер здесь стал другим.

До тридцатого этажа он дул порывами, рвал в бок и отпускал, как я уже рассказывал. Сейчас он гнал непрерывно, как вода из открытого крана.

В воздухе витали цементную пыль, обрывки бумажных мешков и мелкий мусор. Все это поднималось не снизу вверх к потолкам этажей, а неслось через весь этаж и исчезало в проемах с другой стороны этажа.

И еще гудел весь каркас.

Вой доносился сразу отовсюду. Выла вся стальная конструкция, снизу доверху.

Это было низкое, ровное пение с медленным импульсным биением. Как будто неведомый музыкант играл на органе иногда чуть меняя нажим.