Книга Криминалист 14, страница 8 – Алим Тыналин

Локхарт молчал. Потом сказал:

— Это патина.

Я поднял голову. Он смотрел не на меня, а на бетон.

— Медь и бронза дают зеленый налет, — сказал Локхарт ровно. — Если сосуд бронзовый и старый, при контакте с кровью налет частично сходит. Кровь кислая.

— Откуда вы это знаете?

— Оттуда же, откуда знаю про сбор крови. — Он поднялся и отряхнул колени. — Митчелл, а вот теперь давайте поговорим.

Мы вышли из палатки под дождь и отошли к стене склада, под навес.

Локхарт закурил, прикрывая спичку ладонью.

— Я наблюдал за вами сорок минут, — сказал он. — Вы не спросили ни разу, когда наступила смерть. Не спросили, кто нашел тело. Не спросили про свидетелей, машины, про то, откуда он шел и куда. Вы сорок минут мерили линейкой края лужи.

— Все перечисленное вы спросили у Крамера сами. Мне повторять незачем.

— Не выкручивайтесь. — Он выдохнул дым в сторону. — Вы приехали сюда за одной конкретной вещью, это форма сосуда. Вы знали, что будете ее искать, еще в Вашингтоне, когда уговаривали меня взять вас с собой.

Я молчал.

— Дальше. — Локхарт повернулся ко мне. — Вы узнали знак с трех слов по телефону. Вы назвали культ, век и континент. Вы измерили кривизну кромки, потому что рассчитываете по ней опознать конкретный предмет. — Он стряхнул пепел. — Митчелл, человек, впервые увидевший дело так не работает. Вы уже видели этот предмет или его описание.

— Я видел раньше похожий почерк.

— По какому делу?

— По закрытому.

Локхарт хмыкнул.

— Красиво.

— Я не играю с вами в прятки, — сказал я. — Материалы вы получите вскоре в полном объеме, включая фотографию из кабинета Форреста и зарисовку Рурка. Там будет все, что я могу передать по документам.

— А чего не будет?

— Не будет источника, живого и находящегося под защитой. И не будет моих догадок, потому что они не относятся к делу.

— Изложите догадки устно.

— Это уже позже, как договаривались.

Он прищурившись смотрел на меня сквозь дым.

— Знаете, что меня по-настоящему беспокоит? — сказал он наконец. — Не ваша скрытность. Это я понимаю, у меня у самого половина дел Чикаго в голове и ни строчки на бумаге.

— Тогда что?

— То, что вы не удивились. — Локхарт бросил окурок в лужу. — Крамер чуть не поседел от этого дела. Патологоанатом отказался называть причину. А вы приехали, посмотрели на бетон и достали линейку. Как человек, знающий заранее, что увидит.

Я снова не ответил.

— И вот еще, — добавил он. — Раз уж мы начали. Не спрашивайте больше при посторонних, откуда я знаю про патину.

— Почему?

— Потому что в Чикаго у меня было три дела связанных с религиозными обрядами, по одному из них я полтора года читал все, что нашел в библиотеке университета. — Локхарт застегнул воротник плаща. — Дело не раскрыто до сих пор. И когда меня спрашивают, почему детектив из отдела убийств разбирается в бронзовых чашах, мне приходится это объяснять.

Он пошел к машине, потом остановился.

— Что будем делать дальше?

— Дальше, — сказал я, — нужно понять, откуда взялся сосуд.

— Он может лежать у человека в семье сто лет.

— Может и так. Но кромка с насечкой, двумя радиусами и бронзовой патиной это не кухонная утварь и не церковная чаша. Это музейный предмет или копия, сделанная под заказ. — Я убрал блокнот во внутренний карман, подальше от дождя. — Музейные предметы состоят на учете. Копии кто-то изготавливает.