Книга Криминалист 14, страница 110 – Алим Тыналин

Кросс стоял у основания крана.

Он стоял между лебедкой и опорной балкой, под прикрытием кожуха, ветер там меньше. Стоял прямо, без упора, расставив ноги и твердо держался на ветру.

Портфель он прижимал к груди левой рукой.

В правой у него был армейский пистолет «Кольт», сорок пятого калибра с потертой воронью на затворе. Такой выдавали офицерам тридцать лет подряд, у половины страны такой лежал дома в ящике с войны.

Он увидел нас сразу.

— Стойте! — крикнул он.

Голос доносился сквозь ветер еле слышно. Локхарт остановился в двадцати футах, держа револьвер стволом вниз. Я встал левее и сзади, как он велел.

— ФБР! — крикнул Локхарт. — Положите оружие!

— Не подходите к портфелю!

— Положите оружие и мы не подойдем!

— Не подходите к портфелю! — повторил Кросс.

Он прокричал это во второй раз точно так же, слово в слово, и я понял, что он сейчас думает не про нас. Он думает про то, что у него под рукой, вся его голова занята этим.

— Мистер Кросс! — крикнул я. — Журнал у меня!

Он повернул голову.

— Что?

— Журнал монтажных работ! Четырнадцать узлов, три переделки, одна плавка! Я прочитал его и все понял!

Он смотрел на меня пару мгновений, лицо у него изменилось.

— Вы поняли, — сказал он.

И поднял ствол.

Я до сих пор не знаю, зачем он его поднимал. Может, он хотел показать нам, чтобы мы стояли на месте. Или рука просто машинально пошла сама вверх.

Но как бы то ни было, ствол пошел вверх, в нашу сторону.

Локхарт выстрелил первым.

Один раз, с руки, с двадцати футов. «Магнум» в открытом пространстве, на ветру, прозвучал коротко и сухо, звук тут же унесло в сторону.

Кросс дернулся и сел.

Он не упал. Он сел на настил, спиной к кожуху лебедки, продолжая прижимать портфель к груди. «Кольт» выпал из правой руки и лежал в трех футах.

Локхарт подошел первым, отбросил пистолет ногой за опорную балку и присел.

Я опустился рядом на колени.

Пуля вошла в живот, на ладонь ниже ребер. Брезентовая куртка намокла и сразу стала тяжелой, на ней ничего не разобрать из-за воды. Я расстегнул куртку и увидел, как из-под рубашки идет кровь.

Я снял пиджак, свернул его, прижал к ране и навалился ладонями сверху.

— Локхарт, вызывайте скорую.

Он уже держал рацию у лица.

— Низ, это Локхарт! Кровля! Раненый человек, огнестрельное в живот, срочно врача!

Ответ пришел через помехи, с третьего раза. Голос Корбина, далекий и еле слышный:

— … слышу плохо… повторите…

— Раненый на кровле! Нужна эвакуация!

Пауза. Треск. Потом снова голос Корбина:

— Вертолет нельзя. Ветер тридцать восемь узлов на земле, на высоте больше. Они не поднимутся. Каллахан внизу, группа идет вверх по лестнице, они на двадцать втором.

Локхарт посмотрел на меня.

Двадцать второй этаж. Тридцать шесть этажей вверх по временной лестнице, мокрому настилу и с носилками. Это полчаса, и то если бежать.

А вниз надо спускаться на пятьдесят восемь этажей. Человека с раной в живот по такой лестнице будут нести час.

Кросс все понял по нашим лицам.

— Не надо, — сказал он.

Голос у него оказался тихий и ровный, как описывал Салливан.

— Лежите спокойно, — сказал я. — Не разговаривайте.

Он попробовал отвести мои руки от раны. Силы в руке уже не было, он просто положил ладонь поверх моей и отодвинул на дюйм.

— Не трать время, — сказал он. — Я знаю, как это выглядит.