Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 19 – Ирина Котова

— Мастер! — крикнул ему Юнеди снизу. — Позволь я проведу тебя!

«Еще поводыря мне на бой не хватало!»

Четери зло заревел — он должен был справиться с этим один, — сориентировался по вздымающимся громадам купола и башен дворца, — поднялся еще выше, так высоко, чтобы точно не во что не врезаться, и понесся туда, где был его дом, надеясь только на то, что не слишком отклонится с пути.

Большое озеро в любом случае он должен был почуять и скорректировать полет.

Стихия белого отца приняла его так, будто давно ждала — струились вокруг ветерки, и внизу текла плотная вязь стихий, а здесь, наверху, царили бело-серебристые потоки, сплетенные с редеющими вкраплениями других стихий. Разве что лазури было достаточно.

Из этой лазури соткалось прекрасное женское лицо, поцеловало дракона в макушку, стало отдаляться. И прорвалась изнутри обида, детская, горькая.

«Разве я не заслужил покоя, матушка? Не заслужил права сам выбирать то, как жить?»

Лазурный лик улыбнулся тепло и нежно, волосы заструились на полнеба. Окутала Четери материнская любовь, такая теплая, что у него слезы сорвались с незрячих глаз.

«Заслужил, возлюбленный сын мой, брат мой по оружию, гордость моя. Но мы не всегда получаем то, что мы заслужили».

Лик растаял. И в этот момент упоение полета, радость от развертывания в дракона, от нырка в свою стихию, наконец пробрали Четери до дрожи. В жилах разливалась тяжелая сосредоточенность, которая сменила первичную злость: в том, что Воин сдержит свое слово и родных ему не отдаст, пока Чет бой с ним не выиграет, дракон не сомневался. И не имело значения, сколько Мастер Мастеров ему должен и как сильно Воин его уважает: если уж посчитал нужным повоспитывать, пойдет до конца.

И, честно говоря, за то, что устроил бог это представление перед глазами родных, за то, что напугал Свету, Чету хотелось, при всем почтении к первому из учителей и величайшему из воинов, его уничтожить.

Но что он, слепец, может против бога, если и зрячим он едва-едва мог бы с ним сравниться? Не предстоит ли ему следующие годы улучшать свое тело и технику боя, чтобы раз за разом вызывать Воина на бой — пока не получится победить?

А еще… так же он жесток, как Мастер, к своим ученикам? Оправдана ли эта жесткость?

«Ты же летишь», — сказал он себе и заскрипел зубами, напоминая себе, что Мастер Фери тоже в воспитательных мерах не стеснялся. Как и он сам, Мастер Четери.

«Потому что клинок закаляется только в пламени и куется только ударами молота», — вспомнил он слова Красного из Воинского Кодекса.

Четери летел, а в голове уже выстраивалась стратегия боя. Вымотать бога нельзя, но можно обмануть, выбить оружие — это в обучении считалось победой, а что сейчас делал Мастер Мастеров, как не учил его? Трижды ранить — тоже означало победу, но поди достань первого из воинов! Чет планировал бой и раздражался от досады — так больно было вырваться из своей успокоенности, из смирения, в которое он наконец-то вошел, из размеренности, которая так хорошо вписывалась в его нынешнюю жизнь.

«Болото, — вдруг пришло ему в голову. — Ты был бурной рекой, а стал болотом».

Но что он может сейчас? Разве он может сейчас выиграть? Зачем его испытывают — чтобы он увидел то, что и так понимает: как он слаб в своем увечье?