Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 22 – Ирина Котова

Острие меча чиркнуло Чета по лбу опасно близко к ране, лишившей его зрения, и на миг ударило страхом.

— Двигаться боишься! — рявкнул Воин. — Размаха боишься! Двигайся, будто ты зряч, не смей бояться!

Четери, ускоряясь, отбивал удары, и вдруг изнутри плеснуло шальным знакомым весельем, почти безумием, и губы дрогнули в усмешке. Оттолкнулся от земли, с наслаждением ощущая занывшие мышцы, и взлетел, разворачиваясь и ударяя прежде, чем ударил противник — и тому пришлось отступить на шаг, принимая на меч удар.

— Вот так! — одобрительно громыхнул Воин. — Вот так же!

Клинки застучали быстрее. Было тяжело — Чет не видел, куда направлены глаза противника, а десятки лет воинского опыта научили его считывать по движению зрачков, куда будет направлен следующий удар. Не видел, как напрягаются мышцы, и не мог определить силу удара.

— Что-то ушло, новому научишься, — рычал Красный, уходя от атаки. — Не думай о том, чего не можешь, иди от того, что можешь! Ты бился ночами, когда своей руки не разглядишь! Ты бился с завязанными глазами! Ты поразил бога, будучи слеп! И сейчас можешь!

Пламенная фигура его мерцала, но не слепила — и двигался он все быстрее. У Четери по мере того, как входил он в транс боя, словно выстреливали остальные чувства — ступни чувствовали каждый кустик, каждый камешек, уклон и ямку, уши чутко ловили свист мечей противника, определяя по нему, какой силы удар. Он ощущал движение Воина кожей, он чувствовал запах металла и окалины, и стихийное зрение вдруг дополнило все эти ощущения, слилось с ними, рисуя цельную картину движения.

Воин хохотал, уходя от атак, Воин ворчал, Воин рявкал «слушай» или «еще, еще быстрее» и был неутомим. Бог все-таки. А вот Чет устал, мышцы ныли, подрагивали, но это только подстегивало его — тело словно вспомнило, как совсем недавно бежало на пределе сил к порталу на Туру, вспомнило, как сражалось с богом-пауком, противником столь умелым, что до сих пор Четери чувствовал восхищение и печаль, вспоминая его.

Воспоминания о том дне и том бое вдруг затопили его — и он задрожал от упоения и счастья, испытанного тогда, от того, что достался ему такой соперник, и вновь ощутил себя великаном, под ноги которого ложатся холмы, леса и озера, а противник так велик, что каждая секунда может стать последней. Четери вновь прыгнул, и пламенный Красный прыгнул ему навстречу: зазвенели клинки, сталкиваясь, и изогнувшись, в падении, дракон достал спину бога кончиком клинка. Тот развернулся, усмехнулся — темные контуры губ и глаз на красном-пылающем лице.

— Ранил! Ну можешь же, можешь!

— Ты-то, — скупо, оберегая дыхание проговорил Чет, поднимаясь, отряхиваясь от песка, — уже сколько крови мне пустил.

— Да то я, — махнул бог рукой, — я-то знаю, что я могу. А вот ты убедил себя, что не можешь! Ай, хорош! — хохотнул он, потому что дракон ринулся на него снова. И вновь зазвенели клинки.

Долго, долго Четери бился. Быстрее с каждым ударом двигался он и то и дело ощущал, как улыбка раздвигает его губы, как сушит зубы жаркая летняя ночь. Они заходили в воду, они прыгали по камням за домом, Воин прижимал его к дому и снова загонял на песок. Плескало в голове боевое, знакомое безумие, наполняя тело весельем — и когда удалось коснуться бога клинком второй раз, Четери засмеялся, не останавливаясь и с наслаждением вдыхая влажный воздух, овевающий ночной берег. И Красный тоже засмеялся, встречая новую атаку.