Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 135 – Ирина Котова

Тарья величественно опустилась в кресло, сложила руки на коленях и кивнула Ровенту.

— Садись, барон. Так как мужа моего еще нет, я должна развлечь тебя беседой. Но жизнь моя проста, а вот ты, как я знаю, сейчас на войне. Расскажи мне о ней.

Что было делать — Ровент начал рассказывать, поначалу скупо, как бывает, когда два случайных человека пытаются поддержать беседу, а затем увлекся — и рассказал и про то, как охотиться на охонгов, и про то, что армии продвигаются вперед, и скорее всего еще до конца лета вся Блакория будет зачищена, а, значит, бермонтские отряды вернутся в страну, и про то, что воевать бок о бок приходится с представителями разных народов, а особенно удивление вызывают серенитки — но раз королева Полина начала кампанию по призыву женщин в Бермонте в армию, то, возможно, и в нашей стране лет через двадцать появятся женщины-военные… И что он все равно считает, что женщинам на войне не место, но есть там… да, есть те, кто пошатнули его убеждения.

Снова заныла в крови тоска, сжала сердце.

Тарья кивала, Тарья задавала вопросы. В какой-то момент медовые глаза ее пожелтели, она прислушалась, едва заметно рыкнула, извинилась и с достоинством вышла. И вернулась уже с дочерью в медвежьем обличье на руках. Та тут же принялась рваться из рук, проситься на пол, потом подбежала изучать чужака — и так и возилась рядом, то цепляя коготками голые ноги, высокие носки — хосы и край гъелхта, то пытаясь погрызть ботинки.

Взрослые наблюдали за этим спокойно — медвежонок так и должен себя вести, строгое берманское воспитание начнется ближе к двум годам. Разговор продолжился, и Ровент, являя чудеса смирения, подумал, что так долго он давно не говорил. И мысленно поторопил Свенсена — когда он уже приедет?

* * *

Хилю Свенсену адъютант доложил о том, что происходит у него дома ближе к обеду, после того как прогнав подразделение по построению и маршу несколько раз, комендант распустил подчиненных отдыхать и вернулся в кабинет. И Свенсен тут же вызвал к себе гвардейского мага — чтобы не тратить время на машину.

Не то, чтобы он нервничал, но переживал, что Тарья может переживать. Хотя она всегда изумительно прятала свои чувства, но разве не должен он защищать ее от волнений?

На Ровента он был зол — так примирение не делалось. Стоило отправить письмо, посредника или позвонить, договориться о дне, когда всем удобно. И только то, что недруг отчего-то сорвался с фронта ради того, чтобы принести виру, останавливало Свенсена от желания вызвать того на бой. Хотя примирению это не помешало бы, а драка позволила бы обоим выпустить пар вполне традиционным способом.

В целом с Ровентом бы Свенсен никаких дел иметь не хотел, хотя нехотя признавал и то, что тот свое предательство искупил, и на фронте вел себя отважно, и Демьяна спас… но то, что Ровент пленил Тарью, перевешивало все. Однако раз король велел примириться, придется примиряться. Сам Свенсен и хотел бы тоже пойти воевать, но как оставить беременную Тарью? Да и Демьян, когда Хиль раз про это заикнулся, резко сказал, что тот ему нужен в замке. Так что, возможно, Свенсен Ровенту даже немного завидовал.

Маг все не шел — и комендант сам пошел к казармам, чтобы не терять время.

Несколько дней назад они с Тарьей и маленькой Людьиной ездили в Белую обитель — показать дочку матушке настоятельнице, окунуть в священный источник, чтобы получить благословение богини. Хиль вез с собой дары обители, про которые объяснил Тарье: