Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 98 – Ната Лакомка

Они называли меня богиней. А моего мужа — небесным чиновником огня. И… человеком. Но моим мужем был демон Яо Мо… И сейчас он ничего не мог сказать. Не мог ничего объяснить. И не мог защитить меня.

— Хорошо, пусть будет так, — после недолгого молчания согласился Шуй Тао.

— Я никуда не полечу с вами… — начала я, но тут Шуй Тао проворно наклонился, схватил голубой кристалл и направил мертвенный луч сначала на Хао Тао, а потом на Кун Тао.

Белые облака осыпались острыми льдышками, оба чиновника рухнули на землю, сломав пионовые кусты, и остались лежать без движения.

— Пусть хоть весь мир погибнет, — сказал Шуй Тао, сжимая кристалл в руке и оборачиваясь ко мне, — но ты всё равно станешь моей, Шао.

Я осторожно уложила Яо Мо на траву и коснулась его щеки.

— Подожди меня, — сказала я ему, — скоро вернусь к тебе.

Потом я поднялась на ноги и расправила плечи.

— Чего ждать от императора-человека, — сказала я, с презрением глядя на Шуй Тао, — если даже небесные чиновники нарушают законы? Если даже они лгут и обманывают. Но ты называешь меня Шао? Это моё имя?

Переступив через тело Яо Мо, я двинулась прямо на небесного чиновника. Он попятился и вскинул руку, сжимая кристалл.

— Лучше смирись, — сказал мне Шуй Тао. — Иначе придётся и тебя отправить следом за твоим выскочкой!

— Я изучила много старинных летописей, — продолжала я, медленно подходя к нему. — Читала даже «Небесные письмена» Шу Шэня. Там было написано о небесном градоустройстве. Выше всех — небесный император. На второй ступени — четыре небесных чиновника, которым подвластны четыре стихии.

Каждый мог шаг отзывался подземными толчками, и горы отвечали эхом всё громче, всё резче.

— Но в «Небесных письменах» упоминается ещё о госпоже Пурпурной звезды, — я подошла к чиновнику Шуй Тао почти вплотную. — Богиня Шао Гу, которая живёт в Пурпурном дворце на звезде Цзы-вэй. Которая хранит порядок в этом мире. Которая поддерживает вселенскую справедливость. Которая не ждёт, когда её позовут, а приходит сама, если видит, как нарушается закон. Ты ведь назвал меня её именем?

Над нашими головами сверкнула молния, и оглушительно ударил гром.

Но мы с Шуй Тао даже не вздрогнули. Мы смотрели друг другу в глаза, и я снова видела в них страх. А ещё видела ложь и обман.

— Не вынуждай причинить тебе вред… — Шуй Тао направил на меня кристалл.

— Это ты вынудил меня, — произнесла я сквозь зубы.

Новый раскат грома прозвучал так близко, словно удар раздался в моём сердце.

Ладонь ощутила рукоять меча, и я сжала пальцы, чувствуя тяжесть Пионового Стебля, появившегося ниоткуда.

Просто представить, что я держу ветку… Как учил Яо Мо… Когда был жив, когда был со мной… Представить, что это танец… Смертоносный, грозный, но прекрасный…

Из кристалла снова вырвался леденящий мертвенный свет, но за мгновение до этого я поднырнула под голубоватый луч, проскользнула под локтем небесного чиновника, развернулась и ударила наотмашь, наискосок и изо всей силы.

Снова сверкнула молния, и раскат грома заглушил крик Шуй Тао.

Чиновник прижимал к груди окровавленный рукав, в траве валялась отрубленная кисть, всё ещё сжимая искрящийся кристалл.

Я хотела достать его, но не смогла разжать мёртвые пальцы, поэтому взяла обрубок и направила свет кристалла на Шуй Тао.