Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 99 – Ната Лакомка

— Не надо!.. — только и произнёс он, вытягивая вперёд дрожащую целую руку.

Вспышка мертвенного света — и чиновник упал рядом с телом Анхэ.

Повернув меч резким движением, я стряхнула с клинка капельки крови.

Земля колыхнулась, одна из стен хижины рухнула, крыша обрушилась, подняв тучу пыли. Я не оглянулась на наше с Яо Мо разрушенное жилище. Прошлое уже не имело значения. Положила отрубленную руку на плоский камень и ударила по кристаллу рукоятью Пионового Стебля. Кристалл раскололся, как кусок льда, рассыпавшись холодными острыми осколками, а камень под ним треснул продольной широкой полосой.

— Шойо! — в саду оказались люди, и я не сразу узнала маму, отца, братьев.

Они будто стали для меня совершенно чужими. И я как со стороны смотрела на слёзы мамы, когда она заметила лежащую Ли Хуа и бросилась к ней.

— Что тут происходит?! — отец увидел меня и остановился, жестом приказав остановиться братьям.

— Ли Хуа! Дочка! — мама бросилась на колени возле тела, и озадаченно замолчала, разглядев изменившееся лицо моей сестры.

Отец поднял маму, схватив за локоть, что-то шепнул ей на ухо.

Все они смотрели на меня с опаской, настороженно, мужчины держали мечи и хлысты, готовясь отражать нападение.

Но я не собиралась на них нападать. Но и не была рада их появлению.

— Зачем вы здесь? — спросила я грозно. — Как нашли меня?

Отозвалась лишь мама.

— Небесный владыка указал нам путь! — воскликнула она. — Шойо! Что с тобой? Что с моей дорогой Ли Хуа?!

Отец отпустил её, и она пошла ко мне, протягивая руки.

— Шойо! Шойо! — повторяла она, не переставая плакать. — Что стало с моими дочерьми? Одну я потеряла, но не могу потерять другую!

Она обняла меня, и я не оттолкнула её. Но и не обняла в ответ, продолжая держать меч.

— Шойо, ты всегда была примерной дочерью, — всхлипывала мама, стискивая меня в объятиях. — Что же произошло? Почему всё так получилось?

Я посмотрела ей в лицо, хотела объяснить, но увидела в её глазах не любовь, не горе, а страх. Она боялась. Но не за меня. Она боялась меня. А ещё я увидела в её зрачках отражение — меч, занесённый над моей головой. Я успела обернуться и приняла удар лезвием Пионового Стебля.

Мой отец ударил изо всей силы, но я выдержала этот удар. И выстояла.

Золотистый хлыст оплёл мою руку, как змея, скользнул к горлу, сдавил…

— Ты обезумела! — прохрипел отец, затягивая хлыст петлёй. — Тебя надо остановить!

Энергия гнева — золотистая и красная — выплеснулась волной из глубин моей души. Яркая вспышка осветила пионовый сад.

Хватка на горле ослабла, зазвенел отцовский меч, падая на камни, хлыст соскользнул с моего предплечья.

Пошёл дождь, и на земле остались лежать лишь меч отца и его хлыст. Хлыст шевельнулся, как издыхающая змея, зашипел и рассыпался чёрными головешками.

Отца нигде не было. Но на пионовых кустах висели клочья халата, расшитого золотом.

— Бежим! Мама, скорее! Уходим!

Мои братья удирали без оглядки, увлекая за собой маму.

— Сейчас меня никто не остановит! — крикнула я им вслед. — Я пойду войной на весь мир! Дойду до самых небес! Потому что везде вижу ложь и обман! И в вас тоже!

Но сначала мне надо было похоронить мужа. Волоча меч, я вернулась к телу Яо Мо. Если дождь не прекратится, трудно будет сделать погребальный костёр.