Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 135 – Мстислава Черная

— Берт. Кем были зрители не имеет никакого значения, потому что Дан выкупил все до единого билеты. Так называемая “правда”, на которую ты попытался открыть мне глаза, пустышка.

— Пустышка?!

— Разве нет? Концерт при полном зале состоялся, и я еду покорять столицу. Я буду выступать, кем бы ни были мои зрители.

— Идиотка.

— Дан призвал костяных призраков, чтобы меня порадовать. Ты же тычешь мне “правдой” в лицо, чтобы огорчить. Не вышло. Но всё равно я от души пожелаю: прах побери тебя, Берт.

Рассмеявшись ему в лицо, я возвращаюсь в гримёрку, ловлю на себе внимательные, настороженные взгляды и… растягиваю губы в неискренней улыбке. Мне резко расхотелось сладкого, а кофе я выпью у Дана на стеклянной террасе, когда мы будем наедине. С родителями я увижусь, но позже, когда буду готова.

Я благодарю их всех за то, что пришли и поддержали меня. Я благодарю родителей, благодарю Мэри и Марка. И даже для Берта у меня находится тёплое слово. Почему бы и нет? Целый час он страдал, наблюдая за моим концертом. Слух он сберёг берушами, но ведь сидел, терпел, ждал, а гадость не удалась.

Не благодарю я только Дана. Я поворачиваюсь к нему и протягиваю руку.

Дан ловит мои пальцы в свои, наклоняется, целует запястье:

— Карин…

— Как насчёт того, чтобы прямо сейчас отправиться на репетицию моего следующего концерта? —  беззаботно предлагаю я. Это всего лишь предлог, чтобы уйти.

Дан меня понимает:

— Конечно, —  легко соглашается он.

— Дочка?

— Мам, пап, увидимся завтра! Мэри, Марк, до завтра. Берт… прощай.

Дан подхватывает меня под руку.

Наш уход похож на бегство, но мне всё равно. Я переплетаю наши пальцы и искренне наслаждаюсь мгновением. Я не сомневаюсь —  я нравлюсь Дану как девушка, иначе бы он не смотрел на меня влюблёнными глазами.

Почему я не замечала?

Мы спускаемся к боковому выходу, и Дан вдруг останавливается в шаге от двери. Я чувствую его нерешительность. Дан поворачивается ко мне лицом.

Мы наедине…

Неужели Дан меня поцелует? От предвкушения и восторга у меня перехватывает дыхание, когда Дан опирается свободной рукой о стену сбоку от моей головы. Дан меня не удерживает, я не чувствую себя пойманной в ловушку.

Дан медлит и…

Не целует.

— Он… рассказал тебе? —  хрипло спрашивает Дан, ломая всю романтику.

Кто? Что? О чём?

— Про нежить в зрительном зале? —  уточняю я.

— Значит, рассказал.

— Дан, —  усмехаюсь я, —  если ты хочешь, ты можешь продолжать выкупать билеты. С чего бы мне возражать?

Я говорю полувсерьёз, полушутя. Я не думаю, что Дан действительно станет выкупать билеты, а если станет, то я попрошу этого не делать. Сегодня Дан сделал мне подарок, но в будущем не важно верит он в меня или нет, я исполню свою мечту. Важно, что Дан, я уверена, будет рад.

Я приподнимаюсь на цыпочки и с невесть откуда взявшейся решительностью первой касаюсь губами его губ. Дан отвечает на поцелуй и вдруг подхватывает меня на руки, крепко прижимает к себе. Я смутно осознаю, что сперва мы целуемся на крыльце, потом Дан, не прекращая целовать, выносит меня на улицу. Кто-то открывает и закрывает для нас дверцу, экипажа, мы оказываемся в салоне одни.

И я тянусь, чтобы расстегнуть ворот его рубашки.

Эпилог

Вечер в столице. Я сижу на балконе, любуюсь закатом и как веером обмахиваюсь белой карточкой из очень плотной бумаги. По краю вьётся растительный орнамент —  каждый листочек выписан с удивительной тщательностью, и я подозреваю, что у меня в руках работа художника, а не печатный оттиск.