Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 132 – Мстислава Черная

— Марь… —  выдыхаю я, невольно обращаюсь к нему “домашним” именем.

Афиши, афиши, афиши…

— Да, госпожа?

— Следующей обклеим столицу!

Марк натянуто улыбается, в его глазах мелькает что-то странное. Не грусть, а… настороженность? Думаю, Марк сам решит, хочет ли делиться со мной своими сомнениями.

Экипаж останавливается у бокового входа в концертный зал, и Марк выпрыгивает на улицу. Я только сейчас замечаю, что парнишка приодет. На нём, оказывается, модный костюм. Рукава Марк закатал точь-в-точь как Дан.

У входа меня ждёт Мэри, сзади догоняют родители и Дан. Я вдруг понимаю, что стою в окружении дорогих мне людей — близких, друзей.

Я так счастлива!

Оглядевшись, я впитываю в себя это невероятное ощущение и торопливо поднимаюсь по ступенькам — нехорошо опоздать на свой первый концерт.

Коридор приводит меня в гримёрку, Мэри лично подправляет в причёске пару выбившихся прядок, невесомо касается лица кисточкой с пудрой и подхватывает карандаш, чтобы сделать быструю зарисовку… моего пути к славе.

— Карин, тебя не смущает, что ты… не репетировала? — не выдерживает Мэри.

— Я спою от души. Что может быть лучше?

— И правда…

Я посылаю Мэри воздушный поцелуй.

— Карин, — окликает меня Дан. — Зрители в нетерпении.

— Иду, нет, лечу! — я чувствую себя окрылённой.

Дан подаёт мне руку, и к сцене мы идём вместе. Только у самого занавеса Дан отпускает мою руку и выходит к зрителям один. Я подглядываю в щёлку — зал полный! Если честно… я не понимаю, когда успели распродать билеты. Разве горожанам сейчас до концертов, после превращения предоставленного эльфам парка в мёртвый пустырь, после трагедии?

Или люди пришли, потому что моё участие упоминали в газетах? Но я хочу, чтобы ко мне приходили ради моих песен…

Выделяется первый ряд — он пустой, заняты только пять центральных кресел. Сидят мои родители. Слева от них Мэри и Марк, а справа неожиданный гость. Я бы меньше удивилась появлению в зале нашего или эльфийского короля. Справа от родителей через одно пустое кресло сидит Берт.

Дан останавливается на краю сцены:

— Я рад сегодня объявить выход певицы, чьё исполнение не оставит равнодушным. Кари Ти!

Хм?

Разве представление не должно быть немного многословнее? Меня царапает странный диссонанс между дотошной подготовкой концерта и внезапной небрежностью сейчас. Может, концерт готовил Марк? В одиночку — слабо верится.

Возможно, Дану просто неловко участвовать в том, что ему кажется позором.

— Благодарю за высокую оценку моего таланта, Дан, — я присоединяюсь к нему на сцене.

Дан немедленно отступает и, слегка поклонившись, садится за клавесин. Зрители аплодируют в едином порыве. Их единодушие… удивляет.

Я глубоко вдыхаю, и запеваю свою самую первую песню — о крыльях, о свободе.

Песни перетекают одна в другую, музыка звучит фоном. Я даже не пытаюсь слушать мелодии, не говоря уже о том, чтобы попадать в ноты, которые я всё равно не слышу. Музыка сама по себе, мои песни сами по себе. Думаю, пару раз я заканчивала петь посреди мелодии и начинала следующую песню. Это даже забавно.

Часовой концерт как один глубокий вдох и долгий выход.

Музыка стихает, и я завершаю песню в тишине.

Раздаются аплодисменты. Приветствуя меня, зрители встают со своих мест.

Я, конечно, талант, но…

Я исполняю глубокий реверанс, и Дан выходит ко мне с охапкой букетов.