Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 137 – Мстислава Черная

Чтобы хоть немного разрядить искрящее между нами напряжение, чтобы не наброситься на Дана с поцелуями, я взмахиваю карточкой и шутя касаюсь уголком кончика его носа.

— Смотри, что я получила, — хвастаюсь я.

Сощурившись, Дан быстро прочитывает текст:

— Приглашение выступить в посольстве эльфов на вечере в честь прибытия наследного принца?

— Ага.

Дипломатические танцы продолжаются.

Решением Парламента монархия была упразднена, король предстал перед судом, был единогласно признан судейской коллегией виновным в государственной измене и приговорён к пожизненному тюремному заключению.

Эльфийский королевский двор принёс глубочайшие извинения, приправленные отчётом по итогам внутреннего расследования. Нектар вечности был подан одному высшему жрецу, двум его ученикам и четырём младшим жрецам — все они погребены за пределами Священного леса, в Тишайском Ельнике на границе с Тишайским болотом. Очевидно, что эльфы казнили нескольких исполнителей и не тронули вдохновителей, но нашей молодой республике точно не до войны. К тому же главное случилось — контур разрушен окончательно, и никакими жертвоприношениями эльфы восстановить его не смогут.

Опасаясь, что человеческие государства заключат союз и надавят одновременно, эльфы идут на всё, чтобы добиться мира, включая подкуп и поставки редчайших растений, ещё недавно запрещённых к вывозу из Леса.

Два дня назад в столицу прибыл наследный принц — об этом писали газеты.

А теперь у меня в руках приглашение.

— Карин, ты ведь понимаешь, что тебя приглашают не за талант, а в рамках “извинительной” политики?

— С какой стати мне беспокоиться о причинах? Я просто выступлю. Быть певицей, приглашённой на официальны вечер в честь наследного принца это новый уровень признания, не так ли?

— Хочу увидеть.

— Ты придёшь меня поддержать, Дан? — радуюсь я.

— Нет, Карин, прости, но я приду посмотреть на страдания принца.

Я усмехаюсь.

Принца, если он не глухой, действительно ждут страдания…

— Люблю тебя.

— Карин, ты отослала подтверждение?

— Да.

— А на дату ты смотрела?

— Хм?

— Завтра…

— Эльфы, дорогая, считают смену дня не от полуночи, как большинство человеческих государств, а от заката. Они считают, что с заходом солнца день “умирает”. Ночь они сравнивают с периодом роста в утробе матери, а восход для них рождение.

— Звучит бредово.

— Эльфы. И я, Карин, не про культурные различия. Я про то, что выступаешь ты сегодня. Сейчас. Ты уже опаздываешь.

Упс.

Ни я, ни Марк таких нюансов не знали, вот и ошиблись. Я смотрю вниз на то, в чём я сейчас. Дан откровенно забавляется, он быстрее меня понял, какое решение я приму. Домашняя одежда? Тапочки с помпонами? Я скидываю с плеч кашемировую накидку и остаюсь в одной пижаме.

Я готова!

Если я скажу, что это мой сценический наряд, кто опровергнет мои слова?

— Так чего мы ждём, Дан?

Он пожимает плечами, улыбается и подаёт мне руку. Вдвоём мы спускаемся в холл, где вместе ожидаем подачу экипажа, целуемся, и у меня даже закрадывается мысль никуда не ехать, провести время с любимым, но я эту мысль гоню — от пения я не откажусь. Пение — это моя жизнь. Не только, но значительная её часть.

Экипаж подан. Дан накидывает мне на плечи палантин, который я скинула на балконе и там же забыла. А ещё Дан заправляет мне за ухо прядку волос и смотрит… влюблённо.