Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 138 – Мстислава Черная

Я прищуриваюсь, шутливо качаю указательным пальцем и сбегаю на улицу. Дан следует за мной, помогает забраться в салон, запрыгивает следом, и экипаж трогается, сходу набирает скорость.

К счастью, улицы полупустые, мы едем свободно. Нам время от времени попадаются встречные экипажи, а желающих попасть в центр почти нет. Да и можно ли говорить о центре, если дом Дана в Правобережном квартале, а через реку начинается старый квартал аристократии и чуть дальше в излучине высится дворец. Интересно, а сможет ли королевская семья сохранить его за собой?

Дорога занимает меньше получаса. Экипаж останавливается перед воротами небольшого парка, и у меня по спине пробегает неприятный холодок. Слишком свежи воспоминания. История будто повторяется —  нас встречает эльфийка и предлагает следовать цветочной тропой. Под ногами, указывая направление, расцветают маргаритки. Мою пижаму эльфийка словно не заметила, даже самую капельку обидно становится —  я бросаю вызов, а она в ответ молча кланяется и как ни в чём не бывало отступает на шаг, всем своим видом показывая, что её безупречная вежливость не повод рассчитывать не то что на разговор, а вообще на реакцию.

Чувствовать себя пустым местом неприятно…

Какое мне до неё дело? До них всех? Я здесь не ради эльфийских снобов, не ради их наследного принца. Я здесь ради сцены.

Маргаритки приводят нас к шатру, где у входа встречает ещё одна эльфийка. Дан протягивает ей моё приглашение.

— Госпожа, вы всё-таки прибыли.

— Госпожа прибыла ко времени, —  Дан демонстративно смотрит на часы.

Эльфийка не утруждает себя спором и приглашает внутрь шатра.

Внутри то ли ещё один шатёр, то ли просто полог натянут, отделяющий пространство, где проходит вечер, от сулжебного коридора. Скорее всё же натянута ткань, да ещё и складками, образующими потайные карманы, ниши и даже относительно просторные комнаты. Нас размещают в одной такой условной гримёрке. Ни зеркала, ни графина с водой, чтобы смочить горло перед выступлением, только жёсткая деревянная лавочка и табурет.

Пока я настороженно осматриваюсь  —  не доверяю я эльфам, хоть и понимаю, что сейчас им вредить людям не с руки —  Дан садится и одновременно ловит меня за талию, притягивает к себе, и я оказываюсь у него на коленях.

Вот теперь выдержка эльфийку подводит —  он покидает нас с порозовевшим лицом и покрасневшими кончиками острых ушей.

Долго ждать не приходится, минут через десять появляется эльф и с неизменным вежливым поклоном приглашает меня в зал.

— Мне сообщили, что вы будете аккомпанировать госпоже на клавесине?

— Буду, —  легко соглашается Дан.

— Уточните, пожалуйста, как вас представить.

— Некромант за клавесином, —  пожимает плечами Дан, цитируя мою афишу.

Эльф ещё раз кланяется и жестом приглашает нас следовать за ним.

Проведя нас по коридору к выходу в зал, он просит ещё минуту подождать. Я не возражаю. Я как раз потрачу эту минуту на то, чтобы определиться с репертуаром. В письме, прилагавшимся к карточке-приглашению, распорядитель вечера в самых вежливых выражениях объяснял, что моё выступление должно стать сиянием распустившегося бутона. Цветок распускается, цветок насыщает воздух ароматом и цветок закрывает лепестки. В переводе на человеческий это означало, что от меня ждут не более трёх песен.