Книга Котёнок Котаева, страница 87 – Тиаверра

Я действительно отвёл ей место рядом.

Только назвать его отказываюсь.

Охуительно устроился.

— Сейчас не лучшее место для разговора, — говорю я.

— Я знаю.

— Тогда почему мы его ведём?

— Потому что ты начал командовать в коридоре.

Снова точно.

Двери лифта открываются. Выходят две медсестры. Я отступаю, пропускаю их, разворачиваюсь и толкаю дверь на служебную лестницу.

Не хлопаю.

Очень хочется.

Спускаюсь на один пролёт. Здесь нет окон, только серые стены, металлические перила и гул вентиляции. Дверь наверху закрывается за спиной.

Гера не обязана идти следом.

Идёт.

Слышу её шаги. Медленные сначала, потом быстрые.

— Коста.

Не останавливаюсь.

— Коста, пожалуйста, не уходи.

Вот теперь останавливаюсь.

На площадке между этажами разворачиваюсь. Гера стоит на две ступени выше. Поэтому наши лица почти на одном уровне. Одной рукой держится за перила, другой сжимает край халата. Щёки горят после спора, дыхание сбилось.

— Я не ухожу от тебя. Я иду к машине.

— Это сейчас одно и то же.

У неё получается сказать это почти без запинки.

— Ты остаёшься на смену. Я не буду стоять рядом и делать вид, что мне нравится.

— Я не прошу, чтобы тебе нравилось.

— Тогда чего ты просишь?

Гера смотрит на меня долго. Взгляд срывается на губы, возвращается к глазам. Пальцы сильнее сжимают ткань халата.

— Не уходи от меня злым.

— Я злой.

— Я вижу.

— И буду злой, даже если останусь.

— Тогда останься злым.

Всё внутри меня на секунду становится очень тихим.

Не потому, что она уступила. Гера остаётся на смену. Не забирает ни одного слова. Просто не хочет, чтобы я унёс злость и оставил её одну додумывать, вернусь ли вообще.

— И что мне делать злым рядом с тобой?

Она краснеет ещё сильнее.

Смотрит на лестницу вверх, вниз, потом снова на меня.

— П-поцелуй меня.

Я уже трахал её до дрожи.

Думал, после этого станет легче. Организм получит всё, чего требовал с утра в серых шортах, и перестанет реагировать на каждый её вдох как на личное приглашение.

Нихуя.

Теперь я знаю, какая Гера на вкус, как сжимается вокруг меня, как выглядит сверху, когда забывает стесняться. Моё тело не успокоилось. Оно выучило её и требует повторить весь материал без выходных.

А котёнок стоит на ступени выше, спорит со мной, не отдаёт смену и сама просит поцелуй.

— К стене, — говорю я.

Гера сглатывает.

Спускается на площадку. Делает два шага назад, пока лопатки не касаются холодной стены.

Я остаюсь на месте.

— Халат сними.

Она медленно стягивает его с плеч. Складывать негде. Гера оглядывается на перила.

— На перила.

— Он помнётся.

— Гера.

— Да.

Гера аккуратно перекидывает халат через перила и снова прижимается к стене. Тёмно-синий скраб подчёркивает грудь, талию и всё остальное, что ещё недавно пряталось под больничной одеждой, а теперь имею несчастье помнить на ощупь.

Подхожу.

— Руки мне на плечи.

Она кладёт ладони осторожно, будто мы снова на первой съёмке. Пальцы дрожат.

— Крепче.

Гера обхватывает плечи. Я ставлю ладонь рядом с её головой и наклоняюсь, но останавливаюсь в нескольких сантиметрах.

— Ты сама меня остановила.

— Я знаю.

— Сама попросила остаться.

— Да.

— И смену всё равно не отдашь.

Щёки у неё становятся почти алыми.

— Не отдам.

Вот за это и целую.

Не мягко. Не осторожно. Вжимаю её в стену всем телом, захватываю губы, провожу языком глубоко и жадно, забирая дыхание, которое она пыталась сохранить для следующего объяснения.