Книга Котёнок Котаева, страница 85 – Тиаверра

— Если Коста показывает вам город только между больницей и домом, я могу исправить, — предлагает он. — Дадите номер — приглашу на кофе без медицинской рекламы.

Пальцы Геры вздрагивают в моей ладони.

Она открывает губы.

— Не даст, — говорю я.

Парень наконец смотрит на меня.

— Я вообще-то у неё спросил.

— А я вообще-то рядом стою. Экономлю тебе время.

— Коста, — тихо произносит Гера. — Я м-могу сама ответить.

— Можешь.

Не отпускаю её руку. Наоборот, подтягиваю ближе, и она оказывается мягким боком у моего плеча.

Сослан переводит взгляд с меня на Геру и откровенно веселится.

— Так она с тобой или ты просто снова охуел?

Правильный ответ — второй. Безопасный — «мы коллеги». Честный по моим собственным правилам — она свободная женщина, которой я ничего не обещал.

Только этот тип всё ещё ждёт номер, и каждый ответ вдруг звучит как разрешение попробовать ещё раз.

— Она со мной, — говорю я.

Гера перестаёт дышать.

А я слышу собственные слова и мысленно добавляю к списку сегодняшней хуеты ещё один пункт. Родители. Город. Теперь вот это.

Сослан хмыкает, хлопает меня по плечу и уводит приятеля, пока у того окончательно не отказал инстинкт самосохранения.

Гера молчит, пока мы не отходим от кофейни.

— Я действительно могла ответить сама.

Говорит мягко. Даже не упрекает. От этого звучит хуже.

— Могла. Ты бы сначала поблагодарила, потом извинилась, потом объяснила, почему не хочешь, а через пять минут он ушёл бы с твоим номером, потому что тебе стало неловко его расстраивать.

— Я не настолько безотказная. И номер я бы не дала.

— Отлично. Значит, я правильно ответил и сэкономил всем время.

Она смотрит на меня снизу вверх, напряжённо сдвинув брови.

— Ты ревновал?

Вопрос выходит тихо и с запинкой на первом слове, будто Гера сама не верит, что решилась его задать.

Можно пошутить. Сказать, что просто не понравился его пиджак, голос или сам факт существования. Нормальный Коста обязательно выкрутился бы красиво.

— Да.

Гера тут же краснеет до ушей.

— Но ты говорил, что можешь захотеть другую женщину.

— Говорил.

— Тогда это… не очень честно.

— Вообще ни разу не честно, — соглашаюсь я. — Ещё вопросы?

Она явно ждала не этого. Я тоже.

Смешно было бы объяснять ей, что моя свобода всегда казалась мне естественной, пока рядом с ней не появился первый мужик, который решил воспользоваться своей. Но ничего смешного я сейчас не нахожу.

— Я не знаю, — признаётся она. — У меня их очень много, но я пока не умею правильно их задавать.

— Не задавай правильно. Задавай мне.

Гера молчит. Ладонь не забирает.

У машины отдаю ей кофе и открываю дверь. Прежде чем сесть, она вдруг касается пальцами моей куртки у груди.

— Я бы не дала ему номер.

— Знаю.

Вот теперь знаю.

Она садится. Я закрываю дверь и несколько секунд стою рядом, глядя на собственное отражение в стекле.

Утром печатный Котаев показался мне слишком уверенным. К вечеру настоящий уже привёз Геру в семью, провёл по своему городу, отогнал первого заинтересованного мужика и вслух сказал, что она со мной.

При этом обещаний по-прежнему не дал ни одного.

Я не продвинулся дальше плаката.

Я просто, блядь, окончательно запутался.

• • •

Через два дня я заканчиваю в операционной раньше и спускаюсь на этаж ниже.

Гера стоит у окна возле ординаторской и говорит по телефону. На ней тёмно-синий скраб и расстёгнутый халат, волосы собраны, между бровями тонкая складка.