Книга Котёнок Котаева, страница 60 – Тиаверра

Она кончает от моего языка резко и вся сразу. Выгибается, прижимает пятки к моей спине и тянет меня ближе, пока дрожь проходит по животу, бёдрам, срывается в пальцы. Я не отнимаю у неё ни секунды: продолжаю, а когда удовольствие становится слишком острым и ноги начинают слабеть у меня на плечах, замедляюсь и мягко отпускаю. Она почту мурлычет, вот же кайф.

Провожу языком по внутренней стороне бедра и поднимаюсь.

Гера лежит растрёпанная, раскрасневшаяся, с открытой грудью и совершенно потерянными голубыми глазами. Именно такой я представлял её ночами. Только фантазия, сука, не знала, как она произносит моё имя, когда уже не может собрать его целиком.

Наклоняюсь над ней. Она касается моего лица, проводит большим пальцем по нижней губе и сама тянется за поцелуем. Я не прячу ни её вкус, ни то, что только что сделал; целую медленно, пока смущение в её глазах не проигрывает желанию.

Член между нами твёрдый до злости. Гера чувствует его животом. Её ладонь снова скользит по моему боку к поясу брюк, на этот раз не отдёргивается, и пальцы находят пряжку.

Телефон в нагрудном кармане заходится рабочим вызовом.

Блядь.

На экране — операционная. Отвечаю, накрыв Герину ладонь своей.

— Котаев. Да. Срочная? Понял. Готовьте зал, я иду.

Сбрасываю вызов. Её пальцы всё ещё лежат на моём ремне.

— Меня ждут в операционной, — говорю у самых её губ. — Сейчас одеваемся, выходим и возвращаемся к работе. А куда ты сама потянулась, котёнок, я запомнил.

Гера кивает и краснеет так, будто пять минут назад не лежала передо мной голая. Но руку убирает не сразу. Вот это маленькое запоздалое упрямство я и забираю с собой на следующий раз.

Мы быстро одеваемся. Она застёгивает бюстгальтер и натягивает скраб, я подаю ей брюки, туфли и халат. Потом оба моем руки у раковины; Гера поправляет волосы и умывается прохладной водой. Через минуту перед зеркалом снова стоят два врача. Только у одного член упирается в брюки, а у второй губы слишком красные для короткого сна.

У двери я открываю замок. Гера касается моей спины — легко, кончиками пальцев. Не удерживает, просто просит этим движением обернуться.

Она уже застегнула халат и собрала волосы, но щёки всё ещё розовые, а взгляд остаётся там, на узкой кровати.

— Иди. Я… я в порядке. Правда.

В коридор выхожу с каменным членом и её вкусом на языке. Голова уже снова занята пациентом — иначе я бы не имел права идти в операционную.

А её пальцы на моей пряжке я, сука, действительно запомнил.

• • •

Утром Наталья Андреевна присылает исправленный график.

После ночной смены у Геры стоит отдых. Съёмка перенесена. Возле каждой подмены появилась дата согласования. Значит, вчера мы всё-таки не зря потратили время и часть моего прекрасного характера.

Проверяю остальные дни.

В субботу фамилия Геры снова стоит в чужой ночной смене. Рядом короткая пометка: «Согласовано устно».

Дата согласования — понедельник.

Открываю общий чат. Просьбу именно об этой, субботней подмене отправили вчера, во вторник.

Смотрю на дату в графике. Потом на дату сообщения.

Нет, блядь. Это уже не чужая невнимательность и не котёнок, которому стало неудобно поправить общий чат.

Кто-то записал её «да» раньше, чем вообще задал вопрос.

Я делаю снимок экрана и открываю историю изменений.