Книга Котёнок Котаева, страница 21 – Тиаверра

Без трёх минут семь из стеклянных дверей выходит Коста.

Он успел переодеться после смены: тёмная футболка, чёрные брюки, часы на запястье. Даже усталость на нём выглядит дорогой и хорошо сидит в плечах. В одной руке ключи от машины, второй он уже тянется к моему чемодану.

— Я сама могу, — начинаю я. — Ты только скажи, куда ехать. Я решила, что жилищный отдел попросил тебя отвезти меня и передать ключи. Мне неловко: у тебя наверняка планы, а здесь два чемодана, хотя вещей не так много. Просто зимняя одежда и книги. Книги можно было оставить, но я их уже купила, а бросать…

Коста забирает ручку чемодана вместе с продолжением моей речи.

— Чудо, ты за десять секунд успела оправдать чемоданы, книги и мой пропавший вечер. Себя не надо. За тобой я приехал добровольно. Давай второй чемодан.

— Он иногда плохо едет.

— Я врач, Гера. Если у чемодана остановится колесо, постараюсь не растеряться.

Я отпускаю ручку. Колесо второго чемодана застревает в шве между плитками, сам чемодан разворачивается, бьёт меня под колено — и я уже по-настоящему лечу в Косту.

Он успевает бросить ручку первого, ловит меня обеими руками за талию и принимает прямо на грудь. Уезжающий чемодан останавливает носком. Пакет с документами остаётся у меня под мышкой. Это можно считать успехом.

— Не дёргайся, — говорит Коста, удерживая меня ещё секунду. — Я пока не понял, кого спасать первым: тебя или чемодан.

— Чемодан. Там книги.

— Книги не пострадают, так что тебя - ты мягче. Тебя ловить приятнее.

Щёки немедленно разогреваются. Коста ставит меня на ноги, забирает вторую ручку и кивает на сумку.

— Всё. До квартиры несёшь только её. Остальное я довезу без новых пострадавших.

— Я не специально.

— Вот это в тебе и тревожит больше всего.

Он грузит вещи в машину. Я открываю сумку, чтобы убрать телефон, и на асфальт падает гостиничная ключ-карта.

Мы оба смотрим на неё.

Коста медленно поднимает глаза.

— Даже спрашивать не буду.

— Она была в чехле телефона. Я не помню, что бы туда её клала.

— Конечно. Сама забралась, а теперь решила прогуляться.

Я протягиваю руку, но Коста поднимает карту раньше меня и убирает в карман.

— Отдай, пожалуйста. Я завтра занесу её в гостиницу.

— Нет. Утром отвезу сам.

— Мне нетрудно. От больницы до гостиницы семь минут, я посмотрела маршрут и поставила метку.

— Я не сказал, что тебе трудно. Я сказал, что отвезу сам. На сегодня приключений с картой достаточно.

— Но…

— Гера.

Я закрываю рот.

— Хорошо.

— Вот и заебись.

В машине телефон Косты загорается на держателе. На экране появляется женское имя и фотография чёрного платья.

Я отворачиваюсь к окну раньше, чем успеваю прочитать сообщение.

Владикавказ проплывает мимо в тёплом вечернем свете. Между домами несколько раз открываются горы — огромные, спокойные, занятые собой. Я тоже хотела бы научиться просто присутствовать и не объяснять окружающим, почему занимаю место.

— Далеко квартира? — спрашиваю я.

— Минут десять. Сумку больше не открывай. Я пока не готов узнать, что ещё ты вынесла из гостиницы.

— Я ничего не вынесла.

— Ага, вероятно это так и есть.

Коста смеётся и сворачивает во двор.

Дом оказывается обычным: светлая девятиэтажка, лавка, детский велосипед возле клумбы. Я почему-то ждала табличку «служебное жильё». Без неё всё выглядит слишком настоящим.