Книга Котёнок Котаева, страница 18 – Тиаверра

— Да.

— Гера, динамика?

Она остаётся с другой стороны каталки, не мешая работать у изголовья.

— На голос глаза больше не открывает. На боль слева локализует, справа ответ слабее. Зрачки равные, реакция есть. Девиация взора уменьшилась после прекращения приступа.

— Принял.

Команда готовит оборудование и препараты. Я быстро проверяю всё сам: отсос работает, кислород идёт, трубка и резервный вариант под рукой. После введения препаратов выполняю интубацию, подтверждаю положение трубки по капнографии и аускультации, настраиваем вентиляцию. Сатурация держится, гемодинамика стабильна.

Теперь у диагностики есть время. Не бесконечное — нормальное медицинское время, которое мы только что не дали болезни сожрать.

Гера передаёт неврологу и инфекционисту собранный анамнез, последовательность приступов и изменения осмотра. Никто уже не говорит «просто после приступа». Обсуждают МРТ, ЭЭГ, исследование ликвора, инфекционные и аутоиммунные причины. Правильный список шире одной версии и честнее одного быстрого диагноза.

Пациента переводят в реанимацию.

Я иду рядом с каталкой до дверей. Гера — с другой стороны. Мы не переглядываемся для камеры, не улыбаемся и не играем в больничную пару. Она следит за неврологической динамикой. Я — за вентиляцией, монитором и тем, чтобы на поворотах никто не выдернул ни одну линию.

Обычная работа. Только почему-то второй раз подряд мы в ней понимаем друг друга с полуслова.

• • •

После передачи пациента Гера догоняет меня в коридоре.

— Коста.

По голосу понимаю: благодарить не будет.

— Да, доктор Чудо?

— Я хочу договорить про вчера.

— А я надеялся, что ты бежала сообщить, какой я молодец.

— Ты молодец с пациентом. А вчера ты объявил всей больнице, что я не умею решать за себя.

Мимо нас вывозят пустую каталку. Беру Геру за плечи и переставляю ближе к стене, освобождая проход. Она позволяет — слишком занята своей обидой, чтобы испугаться рук.

— Нет. Я объявил, что они прекрасно умеют решать за тебя. Между этим и «ты не умеешь решать» — разница до хрена.

— Я сама согласилась.

— На каждую просьбу отдельно. Полного графика тебе не показал никто. И дело даже не в тебе. Я сам врач. Увидел эту пятницу и подумал: они здесь все охуели или решили проверить, через сколько часов врач перестаёт быть врачом?

— Но ты тоже не показал мне, что собираешься говорить. Просто позвонил всем и решил, что так будет лучше.

Попала. Отпускаю её и прислоняюсь плечом к стене.

— Общий звонок я начал случайно.

— А продолжил?

— С огромным удовольствием.

Она смотрит строго. На Гере строгость держится красиво секунд пять, потом голубые глаза становятся ещё больше, и человек начинает подозревать, что сейчас она сама извинится за правильную претензию.

— Я не хотела сказать, что ты сделал всё неправильно, — начинает она. — Расписание правда было тяжёлым, и сегодня я бы, наверное, уже пожалела, что согласилась. Просто я новая. Мне важно, чтобы коллеги понимали: на меня можно рассчитывать. А после твоего звонка получилось, что мне нужен мужчина из другого отделения, который придёт и громко объяснит за меня. Я благодарна, что ты заметил, но…

— Не извиняйся за слово «но». Оно у тебя единственное пытается выжить среди сплошных «да, конечно».

Она поджимает губы.

— Ты опять смеёшься.