Книга Мама на замену, страница 77 – Варя Нуан

— Официальная пересдача.

— Да. До тех пор, пока ты не сдашь экзамен в департаменте, между нами ничего не будет. Ни прикосновений. Ни постели. Ни разговоров по душам.

Опускаюсь обратно на стул. Пальцы ледяные. Внутри поднимается странное, незнакомое ощущение. Уважение. Настоящее, тяжелое мужское уважение к человеку напротив. Он не стал юлить. Не стал плести байки про «заботу об учебе». Вывалил всю правду, какой бы грязной и плотской она ни была.

— Она строгая, пап. Если ты начнешь давить — она исчезнет.

— Знаю.

— И мамой я ее звать не стану.

— Я просил тебя об этом? — отец поднимает на меня глаза. — Хоть раз заикнулся?

— Нет.

— Место твоей матери мертво, Никита. Никто туда не сядет. Вера приходит ко мне. Не к тебе. Понимаешь разницу?

— Понимаю.

Мы замолкаем. Чайник на плите начинает яростно свистеть. Отец встает, щелкает выключателем конфорки. Наливает кипяток в свою большую темную кружку. Густой пар поднимается к вытяжке.

— На, пей, — он пододвигает мне свежий чай.

Беру чашку обеими руками. Тепло разливается по ладоням.

— Она придет через двадцать минут, — смотрю на настенные электронные часы. — Ты уйдешь из квартиры?

— Уйду. Поеду на набережную, проверю заливку шестой опоры моста. Вернусь к десяти.

— Отец.

Он оборачивается в проеме кухни, натягивая шерстяной свитер:

— Что?

— Не тупи с ней. Она тебя тоже хочет.

Илья замирает на секунду. В темно-карих глазах вспыхивает острая, голодная искра. Он ничего не отвечает. Просто коротко кивает, выходит в прихожую.

Слышно, как шуршит плащевка куртки. Тяжелая входная дверь хлопает, запираясь на верхний замок.

Остаюсь один.

Допиваю горячий чай залпом, обжигая язык. Иду в свою спальню, сажусь за письменный стол. Раскладываю чертежи, бланки, сборник задач с логарифмическими неравенствами. Голова ясная, холодная. Больше нет липкого страха, нет ожидания удара в спину. Каждый определился со своим местом. Отец признал правду. Вера держит профессиональную линию. Я готовлюсь к главной битве за свое будущее.

Ровно в восемь вечера домофон в коридоре подает короткий сигнал.

Снимаю трубку, нажимаю кнопку открытия подъезда.

Через две минуты слышен тихий звон лифта на лестничной клетке. Шаги на каблуках — четкие, быстрые, уверенные.

Открываю входную дверь сам.

Вера стоит на пороге. Черное шерстяное пальто слегка припорошено снегом на плечах. Щеки горят с мороза ярким румянцем, серые глаза сверкают влажным блеском. В руке неизменный кожаный портфель. Пахнет холодом, горьким табаком и перечной мятой.

— Здравствуй, Никита.

— Здравствуйте, Вера Сергеевна. Заходите.

Она проходит в прихожую, ставит сумку на пуф. Пальцы расстегивают крупные пуговицы пальто. Взгляд моментально сканирует пустой холл:

— Отец уехал?

— На объект. Вернется поздно.

Вера едва заметно выдыхает, словно сбросила невидимую тяжесть с плеч. Снимает пальто, вешает на плечики. Под верхней одеждой — темно-синяя шелковая блузка, плотно заправленная в узкие строгие брюки. Ткань подчеркивает крутой изгиб талии, обтягивает высокую грудь.

— Тетради готовы?

— На столе лежат. Все семь задач решены.

Проходим в мою комнату. Она опускается на стул, придвигает тетрадь. Достает красную гелевую ручку. Начинает методично проверять выкладки, строчка за строчкой. Я сижу рядом, глядя на ее тонкий профиль.