Книга Мама на замену, страница 59 – Варя Нуан

Жую сухую корку пиццы. Аппетит пропадает. Реальность бьет обухом по темени. Первое декабря — через две с половиной недели. Срок сжался до критического предела.

— Вера знает?

— Я написал ей в мессенджер час назад.

— И че она?

— Ответила: «Приду четырнадцатого ноября по графику. Тема: синусы и косинусы в треугольниках. Время — сорок пять минут».

— Робот, — цежу сквозь зубы, швыряя недоеденную корку на тарелку. — Холодная сука.

— Она держит границы, Никита. И правильно делает.

Поднимаю на него глаза. Вглядываюсь в его лицо.

— Ты все еще сохнешь по ней?

Илья медленно ставит стакан с водой на стол:

— Ешь пиццу. Открывай страницу сорок шесть.

— Ответь прямо. Мужик ты или нет?

— Это не твое дело, Никита.

— Мое! Если ты начнешь опять лапать ее в прихожей — она свалит окончательно! А у меня первое декабря на носу!

Илья молчит секунд десять. Смотрит на свои ладони, лежащие на столешнице. Крупные, мозолистые пальцы с побелевшими костяшками.

— Я не трону ее пальцем, — произносит он раздельно, чеканя каждое слово. — Слово даю.

Смотрю на него в упор. В голосе нет фальши. Мужчина загнал свои животные хотелки в глубокую клетку ради моего последнего шанса остаться человеком.

— Ладно, — вытираю руки салфеткой, придвигаю синюю тетрадь. — Теорема косинусов. Читай условие первой задачи.

Илья открывает учебник, натягивает на нос очки для чтения — никогда раньше не видел его в очках, прятал, наверно, из дурацкой гордости. Начинает читать хриплым, спотыкающимся голосом:

— В треугольнике А-Бэ-Цэ сторона А-Бэ равна шести сантиметрам…

Я беру ручку. Карандаш выводит треугольник на белом листе. Мы сидим над задачей сорок минут. Отец путается в знаках, чертыхается, перелистывает страницы справочника назад, спорит со мной из-за знака минус перед удвоенным произведением. Мы не орем. Мы просто сидим вдвоем на ночной кухне, пахнущей остывающей пиццей, пытаясь склеить разбитое корыто.

В половине одиннадцатого я захлопываю тетрадь.

— Спать иди, пап. Ты носом клюешь.

— Разобрались с косинусами?

— С первой задачей разобрались. Остальные Вера добьет в четверг.

— Хорошо.

Встаю со стула, иду к себе в спальню. В коридоре темно. Останавливаюсь у своей двери, поворачиваюсь:

— Пап.

Илья замирает у раковины с грязной тарелкой в руках:

— Что?

— Спасибо. За то, не стал орать в клубе.

Он ничего не отвечает. Просто коротко кивает головой, отворачиваясь к крану. Вода с шумом ударяется о нержавеющую сталь.

Захожу в комнату. Закрываю дверь. Защелку замка не трогаю. Оставляю открытой.

— Опусти ручку на стол и перестань крошить графит, Никита.

Парень вздрагивает, замирая над белым листом тетради. На часах ровно шестнадцать пятнадцать. Четырнадцатое ноября. За окном висит тяжелая муть ранних ноябрьских сумерек, мокрый снег хлещет по отливу с глухим шорохом.

— Вы опять смотрите на меня этим ментовским взглядом, Вера Сергеевна.

— Я смотрю на твой черновик. Здесь ошибка в раскрытии формулы косинуса двойного угла.

— Да плевать мне на двойной угол!

Он швыряет карандаш в угол дубового стола. Деревянный обломок отскакивает от полировки, падает на паркет. Никита откидывается на спинку стула, скрещивая руки на впалой груди. Под глазами залегли темные круги, но лицо спокойное, взрослое. Дикая, звериная пена спала.