Книга Мама на замену, страница 35 – Варя Нуан

На столе лежит раскрытый учебник алгебры. Рядом — синяя ручка Веры. Она забыла ее возле исписанного листа в клетку.

Беру ручку в пальцы. Тяжелый матовый металл. Хранит тепло ее кожи. Подношу к лицу: едва уловимый след миндаля и горького табака.

Двадцать четвертое октября.

До пересдачи осталось меньше двух месяцев.

Достаю телефон, открываю чат с Ларисой:

«Подготовь дополнительное соглашение к договору с Кавериной. Увеличь почасовую ставку на пятьдесят процентов. Пункт: выезд на дом три раза в неделю».

Отправляю сообщение. Через минуту экран загорается ответом секретаря:

«Илья Владимирович, Вера Сергеевна только прислала официальный отказ от расширения графика. Настаивает на двух днях строго по сорок пять минут».

Сжимаю телефон в руке так, трещит защитное стекло.

Сука. Ставит мне условия. Дистанцируется. Заметила жадный блеск в моих глазах, испугалась вспышки ревности Никиты.

Набираю ее номер. Длинные гудки режут тишину кухни. Раз. Два. Три. Пятый. На шестом раздается щелчок:

— Да, Илья Владимирович.

Голос ровный, прохладный, с легким металлом. Шум улицы на заднем плане: шелест шин по мокрому асфальту, гудки автомобилей.

— Вы забыли ручку на столе, Вера Сергеевна.

— Оставьте себе. Купите новую на сэкономленные деньги.

— Лариса говорит, вы отказались от дополнительных часов.

— Отказалась. Наш договор остается в силе в прежних объемах: вторник, четверг, сорок пять минут.

— Парень делает рывок в учебе. Ему нужно закрепить материал.

— Парню нужен покой, а не ваше сексуальное бешенство в прихожей! — ее голос срывается на тихий, яростный шепот. — Вы понимаете, устроили на глазах у собственного ребенка?

— Я смотрел на красивую женщину.

— Вы жрали меня глазами, как кусок мяса на витрине! Никита четырнадцатилетний пацан, брошенный матерью! У него травма брошенности размером с дом! А вы устраиваете брачные танцы у него под носом!

— Мне плевать на эти танцы, если я хочу вас, Вера.

В трубке повисает удушливое молчание. Слышно ее прерывистое дыхание.

— Если вы еще раз коснетесь меня пальцем, я расторгну контракт в одностороннем порядке, — роняет она с ледяной жестокостью. — Мне плевать на ваши неустойки. Ищите другого репетитора.

— Вы не уйдете, — усмехаюсь в трубку, чувствуя знакомый охотничий азарт. — Вы привязались к этому волчонку. Вы видели его черновики. Вы знаете: без вас он вылетит из школы через неделю.

— Не испытывайте мое терпение, Илья.

— В четверг. В шестнадцать ноль-ноль. Я буду дома.

— Если вы будете стоять в коридоре, ноги моей там не будет!

Она сбрасывает вызов. Короткие гудки бьют в барабанную перепонку.

Опускаю телефон на стол. Усмешка сползает с лица.

Она боится меня. Боится собственной реакции на мои прикосновения. Но отступать поздно. Треугольник замкнулся: сын, чужая женщина, я. Каждый вцепился в горло другому.

В этот момент за стеклянной дверью кухни раздается глухой удар, звон падающего металла и крик Никиты:

— Отец! Быстро сюда!

Срываюсь с места, вылетаю в холл. Из щели под дверью спальни сына валит густой едкий дым с запахом жженой бумаги.

POV: Никита

— Воду лей, идиот! Лей прямо на ковер!

Отец влетает в мою комнату тараном, сшибая плечом створку двери. В руках блестит хромированный корпус огнетушителя. Белая пена шипит, вырываясь из раструба густой ядовитой струей. На полу возле батареи яростно чадит металлическое мусорное ведро. Черный дым ест глаза, вышибая слезы.