Книга Мама на замену, страница 31 – Варя Нуан

Внезапно в тишине кухни раздается резкий, оглушительный визг: на плите сработал датчик оставленного без воды чайника.

Вера с силой толкает меня в грудь, разрывая контакт. Отскакивает на два шага назад. Губы влажные, припухшие, глаза горят безумным блеском.

— Двадцать второго октября. Ровно в шестнадцать ноль-ноль. Только математика и обещанный разговор.

Она вылетает из кухни, шурша полами пальто. Хлопает входная дверь.

Подхожу к плите, вырубаю пищащий сенсор. Дыхание сбито. Руки дрожат от переизбытка нерастраченной дури в мышцах.

Оборачиваюсь.

У темного проема кухонной двери лежит раскрытый синий блокнот Никиты с вырванными с корнем страницами. На верхнем уцелевшем листе жирным маркером написано: «Я слышал каждое ваше слово. Вы оба сдохнете».

— Ты спятил швыряться записками с угрозами расправы, Никита?

Створка распахивается от моего резкого толчка. В комнате пахнет сыростью, перегретым пластиком ноутбука и мятой. На широком столе горит лампа. Никита вскидывает голову, судорожно закрывая предплечьем клавиатуру.

— Вы стучаться разучились, Вера Сергеевна?

— Я разучилась терпеть дешевые провокации, — бросаю портфель на угол тумбы. — Твой блокнот валялся на пороге кухни. Там накарябано: «Вы оба сдохнете». Поэтично. Смело.

— Вы с отцом зажали друг друга у плиты, — цедит он сквозь зубы, буравя меня злыми глазами. — Он лапал вас за задницу, вы стонали. Собрались меня жизни учить?

— Мы собрались заниматься тригонометрическими преобразованиями. Открой тетрадь.

— Пошла нахрен. Я не буду с вами заниматься.

— Будешь. Двадцать второе октября. Шестнадцать ноль-ноль. Я здесь. Садись за стол.

— Вы с ним сговорились! — орет он, вскакивая со стула. — Думаете, я глухой? «Поговорите с Никитой об Ольге! Вправьте ему мозги!» Он приказал вам влезть ко мне в душу, заплатил за это сверху!

— Твой отец просил меня о помощи. Я отказалась выполнять роль семейного психотерапевта.

— Врете!

— Спроси у него сам. Он на стройке в Заречье до ночи. Мы одни в квартире. Садись.

Никита тяжело дышит. Ноздри раздуваются. Пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Он ищет во мне страх, фальшь, стыд. Находит только ровный гранит.

— Садись, Никита. Или признай слабость и свали в коридор.

Он шумно выдыхает, пинает ножку стола, падает обратно на стул.

— Что решать?

— Номер пятьдесят два. Преобразование суммы косинусов в произведение.

Он берет ручку. Металл скрипит о белую бумагу. Первые три строчки ложатся криво, косо, с яростным нажимом. Формулы пляшут. Потом ритм выравнивается. Мозг берет верх над эмоциями. Парень щелкает коэффициенты, выносит двойку за знак радикала, сокращает аргументы.

— Здесь ошибка в знаке, — касаюсь кончиком карандаша второй строки.

— Нет там ошибки. Косинус полусуммы на косинус полуразности.

— У тебя аргумент отрицательный. Косинус функция четная, но знак перед произведением зависит от исходного выражения. Посмотри в сборник.

Он дергает плечом, сверяет запись с учебником. Поджимает губы.

— Ладно. Косяк. Исправил.

— Молодец. Следующий пункт.

Минуты бегут ровно. Слышно только шорох страниц и тиканье настенных часов. Я чувствую исходящее от него напряжение. Оно копится внутри, раздувает вены на висках.

На шестом уравнении его рука замирает. Стержень ручки пробивает бумагу насквозь.