Книга Мама на замену, страница 29 – Варя Нуан

В прихожей повисает удушливое, голое напряжение.

Я стою в двух метрах от них, вцепившись пальцами в дверной наличник. Челюсть сводит судорогой. Внутри все полыхает дикой, бешеной ревностью.

Внезапно экран брошенного на консоль смартфона отца вспыхивает ярким синим светом.

На стекле крупными буквами высвечивается входящий международный видеовызов: «ОЛЬГА ГРАЧЁВА».

POV: Илья

— Сбрось этот звонок, отец. Сбрось прямо сейчас.

Никита делает шаг вперед из полумрака коридора. Кулаки в карманах штанов дрожат. Лицо белое, с синюшным отливом под глазами.

Экран на мраморной консоли продолжает мерцать синим неоном. Вибрация ползет по камню, дребезжит о брошенные автомобильные ключи. «ОЛЬГА ГРАЧЁВА».

Я медленно разжимаю пальцы на талии Веры. Жар ее тела моментально исчезает, сменяясь холодом сквозняка из прихожей. Делаю шаг назад. Хватаю телефон, нажимаю красную кнопку сброса. Экран гаснет.

— Поговори с ней, пап, — ядовито шипит Никита, кривя разбитую губу. — Скажи, ты занят. Скажи, прижимаешь репетитора к шкафу прямо у меня на глазах. Она оценит твой прогресс.

— Никита, пошел в комнату.

— Да пошел ты сам!

Парень разворачивается, срывается с места. Створка его комнаты захлопывается с оглушительным треском. В холле дрожит хрустальная подвеска на люстре.

Поворачиваюсь к Вере.

Она уже застегнула ворот пальто на все пуговицы. Рука лежит на замке входной двери. Лицо непроницаемое, серое, точно отполированный гранит. В глазах застыла стужа.

— Вы переходите все допустимые рамки, Илья Владимирович.

— Вера, подожди.

— Я ухожу.

— Останься на пять минут. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» царапает горло наждаком. Я не произносил его лет десять. Ни перед партнерами, ни перед чиновниками министерства.

Вера замирает у порога. Ее тонкие брови ползут вверх.

— Вы просите? Строительный магнат вспомнил вежливые слова?

— Зайди на кухню.

Она медлит, буравя меня взглядом, потом резко выдыхает сквозь зубы:

— Ровно пять минут.

Мы проходим в кухню. Вера не садится. Встает у высокого барного стула, опираясь ладонями на спинку. Кашемир пальто скрывает фигуру, но я помню упругость ее бедер под своими пальцами минуту назад. Помню, как она судорожно втянула воздух, когда я прижался пахом к ее пояснице. Внизу живота до сих пор ноет тяжелый, голодный спазм.

Наливаю в стакан ледяную воду из кулера, выпиваю залпом.

— Я слышал ваш разговор у него в комнате.

— Вы подслушивали под дверью собственного сына. Мерзкая привычка.

— В моем доме нет секретов, угрожающих его безопасности.

— Вы сами главная угроза его безопасности, Илья. Вы давите пацана своим контролем.

— Ольга бросила его полтора года назад, — обрываю жестко, ставя пустой стакан на остров. — Улетела в Майами к своему фитнес-инструктору. Сказала: «Я хочу пожить для себя, ты задушил меня своими стройками». Мальчишке наврала про гастроли и скорое возвращение. Кормила завтраками восемнадцать месяцев.

— Я знаю.

— Он ждет ее сутками. Пишет сообщения, стирает. Вбил себе в башку дату четырнадцатого октября.

— Вы сами виноваты, скрывали правду. Надо было сказать сразу: мать не вернется.

— Сказать четырнадцатилетнему пацану, родная мать променяла его на пляж и молодого альфонса? Вы в своем уме, Вера?

— Лучше жестокая определенность, жизнь в иллюзии!