Книга Мама на замену, страница 28 – Варя Нуан

— Не боюсь я ничего!

— Боишься. Ты пишешь ей сообщения каждый вечер. Стираешь текст перед отправкой.

Я замираю. Внутри все осыпается колючими осколками.

— Откуда…

— Я видела пальцы на сенсоре в машине. Пауза, стирание, блокировка экрана. Это замкнутый круг, Никита. Ты ждешь одобрения от женщины, выбравшей побег.

— Она не побег выбрала! Она просто хотела нормальной жизни! Без вечных криков отца, без его ночных совещаний, без контроля!

— Нормальная жизнь ценой предательства собственного ребенка перестает быть нормальной, — отчеканивает Вера ровным, безжалостным тоном. — Твоя мать ушла. Прими эту данность. Твоя жизнь принадлежит тебе, а не ее переписке.

Ее слова режут по живому, вскрывая старый гнойник. В груди разливается странная, звенящая пустота. Боль больше не душит — она оседает на дно, становясь холодной и ясной. Впервые за полтора года чужой человек не пытается соврать, сгладить углы, пообещать сладкую сказку. Она просто ставит диагноз.

— Вы жесткая, Вера Сергеевна, — выдыхаю я, опуская плечи.

— Я честная.

Она медленно убирает руку. Тепло ее пальцев исчезает, оставляя на коже легкое покалывание. Вера придвигает тетрадь с задачами:

— Неравенства с модулем. Пятый номер. Решай сам.

Я беру ручку. Пальцы больше не дрожат. В голове непривычно чисто. Я пишу строчку за строчкой, раскладывая модуль на две ветви. Она сидит рядом, тихо перелистывает страницы своего ежедневника. Ее близость успокаивает, выстраивает вокруг непробиваемый купол. Женщина рядом со мной держит слово. Сказала — приду, и пришла. Сказала — помогу, и сидит до конца.

В груди шевелится новое, острое чувство. Не детская обида. Привязанность. Глухая, опасная зависимость от ее спокойного голоса, запаха, одобрительного взгляда.

— Вы останетесь ужинать? — брякаю я, выводя ответ во втором уравнении. — Отец заказал мясо из ресторана.

Вера застегивает портфель:

— Нет, Никита. Мое время вышло.

Она поднимается со стула. Ткань черной юбки шуршит о колготки. Я встаю следом, провожая ее до двери комнаты.

Мы выходим в темный коридор.

Отец стоит у зеркального шкафа в прихожей. Рубашка расстегнута на три пуговицы, на мощной груди блестит цепочка. Он держит в руке стакан с минералкой, буравя нас тяжелым, раскаленным взглядом. Он слушал наш разговор. Стоял под дверью все двадцать минут, ловя каждое слово о бросившей нас Ольге.

— Закончили? — его голос хрипит от подавляемого бешенства.

— Закончили, Илья Владимирович.

Вера протягивает руку к своему пальто на вешалке. Отец резко перехватывает ткань первым, снимает кашемир с плечиков. Становится вплотную позади нее, разворачивая полы пальто. Его широкая грудь прижимается к ее лопаткам. Бедро мужчины нагло касается края ее узкой юбки. Он наклоняется к самой ее шее, шумно втягивая запах духов:

— Задержись на пять минут. Мне нужно подписать акт сдачи часов.

— Документы подписаны секретарем Ларисой, — сухо роняет Вера, пытаясь сделать шаг вперед, но отец удерживает ворот пальто мертвой хваткой.

— Я хочу поговорить лично.

В этот момент его свободная рука скользит вниз, пальцы с силой сжимают тонкую талию Веры сквозь свитер, прижимая ее ягодицы к своему отвердевшему паху. Вера коротко выдыхает сквозь сжатые зубы, ее шея покрывается алыми пятнами. Она не бьет его, не кричит. Только запрокидывает голову назад, встречаясь со мной ошарашенным взглядом.