Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 70 – Роберт Шрёдер

Так что каждый день вашего судебного процесса уменьшает ваши шансы на то, что итоговое возмещение, даже если оно произойдет, будет стоящим. Ответчики знают это и используют в своих интересах. В их интересах затянуть процесс судебного разбирательства так надолго, что даже если вы выиграете, вы проиграете.

У ответчиков тоже большие расходы. Они платят своим адвокатам от 500 до 1000 долларов в час (плюс счета за гостиницы, гонорары экспертов и так далее). Они подсчитывают цифры, просчитывая наихудший сценарий в суде. Во сколько им обойдется попытка опровергнуть ваше требование? Если максимум, что они могут получить, составляет 100 долларов, но защита дела будет стоить 250 долларов, выбор очевиден. Если максимум, что они могут получить, составляет 100 долларов, но судебное разбирательство обойдется всего в 50 долларов, они все равно могут предпочесть урегулирование вне суда, а не рисковать процессом. В конечном итоге это становится экономическим решением. Как говорят в «Крестном отце», это просто бизнес.

Но что, если для вас дело не в деньгах — вы просто хотите привлечь ответчика к ответственности? Вы можете подумать: я пойду с ними в суд и докажу всему миру, что они неправы. Что ж, даже если вы выиграете, этого может не произойти. Вы не можете заставить ответчика признать вину. Их могут признать ответственными, и они могут выплатить вознаграждение, но при этом продолжать отрицать какую-либо вину.

Более того, предположим, вы выигрываете дело, и присяжные присуждают вам вознаграждение. Это не значит, что вы на самом деле его получите. Вы можете получить вердикт, но проигравшая сторона обычно может подать апелляцию. Процесс апелляции часто может занять еще год или больше. За это время ваши расходы продолжают расти, еще больше уменьшая ваше вознаграждение. И тогда вы все еще можете проиграть апелляцию.

По всем этим причинам около 90 процентов дел урегулируются во внесудебном порядке. В ходе первоначального судебного процесса — раскрытия информации, обмена мнениями экспертов, — обе стороны получают лучшее представление о том, как дело может разрешиться в суде и каков может быть ущерб, особенно когда судья начинает выносить решения о том, каких экспертов, какие доказательства и какие требования он или она допустит в суде.

Донесение этих сложных и иногда противоречащих интуиции расчетов может быть мучительным процессом, особенно для клиентов, которые, скорее всего, подходят к этому с ожиданиями, сформированными голливудскими фильмами. Такие решения принимаются нелегко, и второго шанса не дается. Что бы Теннанты ни решили, это повлияет на их семью на десятилетия. Я не хотел их торопить.

Пока мы с Ларри ждали в библиотеке фирмы, я думал о Саре, которая была дома, на девятом месяце беременности, и носилась за двумя малышами. Она уже перешла в «режим гнездования» и проводила свою пятницу, сортируя игрушки и одежду для завтрашней утренней гаражной распродажи. Меня бы не было рядом, чтобы помогать сортировать, наклеивать ценники, таскать. Так же, как меня не было на играх с друзьями детей или в походах в аквариум. Каким-то образом Сара не обижалась на меня за это; ее постоянная поддержка и понимание были подарком, которого я никоим образом не заслуживал. Я был и остаюсь неописуемо благодарен, но меньше всего мне хотелось злоупотреблять своей удачей. Поэтому, хотя я никогда не позволил бы этому повлиять на советы, которые я давал своим клиентам, я очень ждал момента, когда дело Теннанта завершится — урегулированием или судом, — и я смогу проводить больше времени со своей растущей семьей.