Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 55 – Роберт Шрёдер

Внутри впечатляющего, недавно построенного здания суда в неоклассическом стиле три адвоката DuPont, все бывшие коллеги Ларри из Spilman, выстроились против меня в зале заседаний. Я смотрел на них из комнаты, пока они обвиняли меня в нарушении профессиональной этики из-за публичных нападок на них. Судья Гудвин, человек с аккуратно подстриженными седыми волосами и очками в проволочной оправе, не терял времени даром.

— Я прочитал то, что вы предоставили. Я прочитал ответ истцов. Мне трудно понять, — начал он, затем остановил себя, как мне показалось, почти рассказав адвокатам DuPont, что он думает об их заявлении. Я старался не придавать этому слишком большого значения.

Самый старший адвокат DuPont, Джон Тинни, должно быть, почувствовал, откуда ветер дует, но продолжил утверждать, что мое письмо было преднамеренной попыткой «вызвать неблагоприятные и предвзятые реакции». Он сказал, что я пытаюсь «отравить колодец» — ироничный выбор слов, учитывая текущие проблемы DuPont с отравленными колодцами, — фактами, призванными предвзято настроить государственных чиновников, которые могут быть вызваны в суд в качестве свидетелей. Он обвинил меня в нарушении Кодекса профессиональной ответственности, который гласит, что «адвокат должен воздерживаться от внесудебных заявлений, касающихся „характера или достоверности“ свидетеля».

— Какие именно заявления они делают, которые вы хотите пресечь в этом отношении? — спросил судья.

— Что DuPont сфабриковала результаты; что DuPont вела себя ненадлежащим образом; что единственный разумный вывод, который можно из этого сделать, заключается в том, что они добились приказа о согласии через Илая Маккоя.

Илай Маккой был тем регулятором, который ушел с государственной должности, чтобы реализовывать свой собственный приказ о согласии в консалтинговой фирме, оплачиваемой DuPont. Я проследил эти отношения в своем двенадцатифунтовом письме.

— Вывод заключается в том, что DuPont сделала что-то неподобающее, что они кого-то подкупили, — сказал Тинни.

Я никогда не говорил ничего о подкупе. Я просто изложил факты.

— Этот химикат, который адвокаты DuPont предпочитали называть C8, — нерегулируемый химикат, — продолжал Тинни. — Попытка повлиять на Агентство по охране окружающей среды и убедить их регулировать C8 была бы существенным предвзятым действием против DuPont.

Мне пришлось прикусить язык. Я просто просил Агентство по охране окружающей среды выполнять свою работу.

Тинни продолжал мрачным тоном. Если DuPont будет вынуждена прекратить использование ПФОК в своем производственном процессе даже в период между настоящим моментом и судом, «последствия этого будут… катастрофическими. Завод остановится».

Я узнал тактику запугивания. И я знал, что это фальшивка. Я видел документы, в которых ученые DuPont сообщали об обнаружении альтернатив ПФОК, которые они уже тестировали.

Судья все это выслушал. Помедлив, он спросил:

— Тогда вы просите меня не позволять гражданину подавать жалобу в федеральное агентство, имеющее юрисдикцию это определить?

— Ваша честь, мы здесь говорим не о гражданине. Мы говорим о тяжущейся стороне. И…

— Они все равно граждане, — сказал судья. — Я хотел бы отметить, что существует существенный общественный интерес в том, чтобы гражданам разрешалось обращаться к своему правительству и подавать жалобы в соответствующие агентства, как они сочтут нужным, — продолжил он. — Более того, меня не убедили, что ответчик в этом деле продемонстрировал какой-либо непоправимый вред, который мог бы возникнуть.