Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 45 – Роберт Шрёдер

Доктор Тавз хотел это выяснить. Поэтому он объединился с У. С. Гаем, сотрудником стоматологического колледжа Университета Флориды. Они собрали плазму из банков крови в пяти городах и протестировали ее на наличие обоих видов фторидов. Они также получили данные о том, сколько фторида добавлялось в воду этих городов. Как и ожидалось, уровни «обычного» (неорганического) фторида в крови коррелировали с уровнями фторида в общественной воде. Но уровни синтетического (органического) фторида — нет. Откуда он брался?

Гай и Тавз заметили, что соединения, обнаруженные в крови, имели химическую структуру, соответствующую соединениям, «широко используемым в коммерческих целях из-за их сильных поверхностно-активных свойств». В своей публикации этих результатов они выдвинули гипотезу, что источником были промышленные фторхимикаты, производимые 3M.

Хотя это была не та статья, на которую другие обязательно обратили бы внимание, я нашел документы в файлах, предоставленных DuPont, которые ясно давали понять, что 3M и DuPont обсуждали результаты и незамедлительно начали тестирование крови своих собственных рабочих на наличие фторхимикатов 3M. К концу 1970-х годов обе компании обнаружили химикаты в крови этих подвергшихся воздействию рабочих. 3M знала об исследовании Гая и Тавза в течение двадцати лет, прежде чем что-то — скорее всего, результаты, указывающие на некий «существенный риск» для здоровья от ПФОС, — побудило исследователей компании повторить оригинальное исследование и взять пробы крови из банков крови по всей территории Соединенных Штатов. То, что они обнаружили, было шокирующим: ПФОС был не только в крови их рабочих, имевших с ним дело, он был в крови населения в целом, людей, которые жили далеко от их заводов. Два года спустя они провели такое же исследование банков крови, отбирая пробы на ПФОК, и получили аналогичные результаты. Оба химиката обнаруживались в крови населения США в целом, по всей стране.

Я с трудом мог поверить в то, что читал. Мне пришлось перечитать это несколько раз, чтобы убедиться, что там действительно написано то, что, казалось, было написано. Вся страна, все население США демонстрировало наличие ПФОК в крови? Как это было возможно? Сначала коровы Эрла, потом окрестное сообщество, а теперь — неужели это правильно? — вся страна? Комната поплыла у меня перед глазами. Это было больше похоже на материал голливудских триллеров, чем на реальную жизнь. Мы говорим о токсичном искусственном химикате, который был по сути в крови всего населения, и все, казалось, не подозревали об этом. Не упускал ли я что-то? Где были заголовки? Почему регулирующие органы не били тревогу? Я не видел признаков беспокойства в документах Агентства по охране окружающей среды. Даже в СМИ, которые обычно подхватывают пугающие истории о здоровье, была только тишина. Но два общенациональных исследования банков крови не могли быть случайностью (с тех пор они были подтверждены).

Я был так сосредоточен на воздействии химиката на одну ферму в Западной Вирджинии и ее соседей, что внезапный сдвиг перспективы не только на людей, живущих рядом с Washington Works, но и на всех американцев — включая Сару и моих мальчиков — поразил меня с шоковой силой. Моя первая мысль как гражданина и человека была не только о сообществах в Западной Вирджинии и Огайо, которые были рядом с заводом. Она была обо всех, везде. То, что происходило на Washington Works и свалке Драй-Ран, должно было происходить в сотнях других мест по всему миру, где эти химикаты использовались и выбрасывались. Затем, думая как адвокат, я поразился, что потенциальная ответственность, ложащаяся на 3M и DuPont, если общественность — и Агентство по охране окружающей среды — действительно начнут собирать все это воедино, была почти неоценимой. То, что казалось мне странным и нехарактерным для исторически хорошего корпоративного гражданина поведением, выходящим за рамки дозволенного, обретало больше смысла, если компания понимала проблему ПФОК как угрозу своему корпоративному существованию. Исследование Гая и Тавза подчеркивало, что DuPont знала или должна была знать о потенциальном вреде, которому она подвергала миллионы людей по меньшей мере два десятилетия. Это было непростительно.