Книга Меж двух миров, страница 47 – Оливье Норек

— You. Sit Here. Wait. Ok?^[40]

И только освободившись от своего бремени, он заметил присутствие Бастьена.

— Миллер, какого черта ты здесь делаешь в такое время?

— Привет, Котен. Дело о семейном насилии. Жду, чтобы хирурги вернули на место челюсть жертвы, она должна подать жалобу на своего муженька.

— Тебе следовало бы оставить это ночной службе, и я бы занялся.

— Звонок поступил в восемнадцать сорок пять. Я вместе с оперативниками участвовал в задержании мужа, успокоил жену и отвез их ребятишек к бабушке. А потом решил, что если уж начал, то доведу дело до конца.

— Ага, тебе, похоже, неохота домой, верно?

Бастьен уклонился от ответа.

— Мальчишка на носилках — твой?

— Ну да, — подтвердил Котен. — Черный малыш, изнасилованный в «Джунглях». А этот араб, уж не знаю, как он замешан, но это он доставил его к машине роты безопасности. Может, он его сутенер, а может, и насильник, с ними никогда не знаешь. Но, судя по разнице цвета кожи, точно не его отец. Как бы там ни было, будет у меня гражданским ответчиком^[41]. Как только парнишку зашьют, отправится восвояси с ним под ручку.

Услышав столько несуразицы в одной фразе, Бастьен воздержался от комментариев. Сидящий напротив араб опустил глаза и сжал кулаки.

— А как насчет следствия?

— Насилие? Это для судебной полиции Кокеля. Но они не рискнут заняться этим всерьез.

— Понимаю. Хотя жаль, — с горечью заметил Бастьен.

— А что бы ты сделал, суперполицейский? Общий тест на ДНК для всех в «Джунглях»? Учитывая стоимость анализов, это расследование обойдется тебе в два миллиона евро, что в клочья порвет весь бюджет. Или, может, поищешь в лагере свидетеля? Я почти убежден, что все захотят поболтать с тобой. Они так доверяют фликам. Думаешь, мы поначалу не пытались? Знаешь, со сколькими подобными историями я сталкиваюсь в течение года? Две-три операции в неделю по причине разрыва анального отверстия у несовершеннолетних. Иногда эти ребятишки используют свою жопу, чтобы пересечь Африку. И чтобы пересечь Ла-Манш в сторону Англии тоже. Вот и живи с этим теперь.

Оборвав свой монолог, Котен отправился на поиски доктора, чтобы подвести итоги по делу маленькой жертвы, оставив молодого лейтенанта с арабом, про которого по-прежнему никто ничего не знал, кроме его реакции на жесткие слова Котена. Бастьен поднялся со стула, сунул в кофейный автомат несколько монет и, вернувшись на место, поставил на низкий столик два стаканчика.

— Кофе?

Мужчина поднял глаза и после короткого колебания утвердительно кивнул.

— Меня зовут Бастьен. И я знаю, что ты нас понимаешь.

Вместо ответа тот только подул на свой кофе.

— Где ты выучил французский?

Молчание. По-прежнему никакой реакции.

— Откуда ты? Можешь хотя бы назвать мне свое имя? Your name?

Бастьен уже было усомнился в своей интуиции, когда незнакомец наконец ответил ему низким голосом:

— Меня зовут Адам. Я сириец. Твой язык я выучил благодаря своему отцу, так что да, я тебя понимаю. А вот чего я не понимаю, так это почему полицейские не захотели пойти со мной в «Джунгли», чтобы я показал им мужчин, которые изнасиловали ребенка.

Когда изумление от столь совершенного, почти без акцента, французского языка прошло, Бастьен Миллер, испытывая отвращение к ситуации, осознал, что взял на себя ответственность за нее.