Книга Серое братство, страница 25 – Валерий Гуминский

На третий день пейзаж сменился. Мимо потянулись пологие холмы, а ковыль сменился жестким, сожженным солнцем травяным покровом. Незаметно для себя мы оказались на одной-единственной тропе, идущей между вспухшими болячками земли. Я вздохнул с облегчением. Что бы ни случилось дальше — хессов мы прошли. Куда могла привести тропа — я не знал. Но это «куда» могло оказаться тем местом, о котором говорил Егерь, и для чего меня готовили столько времени Поэт и Отшельник. Но Лодочник путал все карты. Вот моя головная боль. Не тащить же его постоянно за собой! Развязанные руки увеличивали мою способность к выживанию, если я влипну в нехорошую историю. Использовать его в своих целях? Я не привык к такого рода услугам не только потому, что еще не успел приобщиться к методам работы Серого Братства, но и из-за элементарного чувства отвращения. Это не мой стиль. Иногда ко мне приходила крамольная мысль, что было бы лучше, если Лодочник погиб бы во время прорыва. От таких мыслей я сам себе становился противен.

В глубокой задумчивости я мерил тропу, не замечая ничего, что могло предоставлять опасность. В конце концов, на что мне Лодочник? Он — мои глаза и уши. Самые мрачные мысли лезли в голову. Шип, вероятно, погиб. Поэт уже не в силах проследить мой след, а посему не знает, где я, и что со мной. Братство закрутило очень сложную комбинацию, которая уходила своими корнями в такие глубины, что даже Егерь не знает истинной подоплеки происходящих событий, а только догадывается. Он просил только одного: доползти, добраться до загадочных земель Алама. Я знал об этой земле немного: несколько государств, расположенных на самой восточной оконечности нашего большого материка, разделенного горной грядой. Купцы редко ходили туда, опасаясь пиратов. Больше они торговали только с Муфазаром. А любые сообщения оттуда обрастали массой нелепостей и вымыслов. Да и никто толком не мог ответить, что же там происходит на самом деле. Аламцы практически никогда не появлялись на западном побережье Пафлагонии. Возможно, с Протекторатом они и торговали, но я никогда не слышал о таких вещах. Основываясь на иносказательных записках Грика Лунного^[6], каждый трактовал по своему то или иное сообщение. Но несомненным было одно: что-то существовало по эту сторону Драконьих Зубов. На это указывало и то обстоятельство, что хессы сюда даже нос не совали, злобно воя и выкрикивая непонятные ругательства, провожая нас тоскливо-голодными взглядами. Холмы успокоили их лучше наших клинков.

Других опасностей вроде бездельников-разбойников и другой нечисти я не заметил. Это к тому, что я поторопился с выводами, переведя дух от бесконечного бегства. Драконьи Зубы остались далеко позади, и, судя по всему, мы шли по узкому перешейку, соединяющему Континент^[7] и Алам. Где-то вдали нас ждет Сангарское святилище, если мы не отклонились левее. Но так окажется еще лучше, — продолжал размышлять я. — Мы сможем проскользнуть вдоль побережья, где нас никто не заметит.

Что-то привлекло мое внимание, что-то такое, что не вписывалось в местность, куда нас занесло отступление от гор. Из высокой травы прямо на тропу выскочил хесс. И оказался прямо напротив нас. Животное то ли отбилось от прайда, то ли было брошено из-за какой-нибудь болезни или раны. Его глаза настороженно, но без всякого страха смотрели, не мигая, на нас, и мы замерли, не в силах сделать следующий шаг. Хесс удивленно фыркнул, как будто не понимая, откуда взялись эти двуногие, хотя и он, и его сородичи тоже умели ходить на задних конечностях. Моя рука, как мне показалось самому, с дьявольской медлительностью потянулась за рукоятью меча, выглядывающего из-за плеча. Хесс напрягся, угрожающе заворчал. Одиночки и больные особи не уступали свирепостью более сильным и здоровым хессам — Отшельник предупреждал меня об этом. Всего два хороших прыжка отделяли зверя от меня. Лодочник сопел за спиной, но хотя бы не убегал и не делал лишних движений.