Книга Постоянство хищника, страница 105 – Максим Шаттам

— Вся семья в курсе, – задумчиво произнесла Торранс. – Антони их избивает, а то и насилует, воспроизводя ситуацию, которую пережил сам, они подвергаются смертельной опасности… Антони пытается воссоздать себя, чтобы передать наследие. Ему нужен сын, похожий на него. Продолжатель семейной традиции.

Торранс шагнула вправо, к именам Анн Кари, Клер Эстажо и Хлои Меньян.

— И его сын становится Хароном III. Вот почему эволюционирует метод преступлений. Это не один и тот же убийца, но та же порода, то же «образование», те же родовые травмы.

Они помолчали, пытаясь осознать, что из всего этого следует.

Премьера в криминальной истории.

Уже встречались убийцы, которые ставили детей на путь извращения. Но никто не действовал с размахом на три поколения. Многие серийные убийцы и даже обычные преступники в детстве подвергались жестокому обращению. «Формирование» преступника – идея не новая, в ней есть доля правды. Извращенец, лишая своего ребенка любви, избивая, разрушая психику, способен создать существо себе подобное, которое будет воспроизводить отцовское поведение. Конечно, это случается не всегда и не является неизбежным.

В случае с Симановски удалось систематизировать процесс. Семья стала фабрикой, штампующей психопатов.

Людивина достала телефон и позвонила Сеньону, который только что уехал в Страсбург, чтобы допросить Симановски.

— Харон II – один из его сыновей. Он наверняка знает который, – сказала она.

— Составь мне список на каждого, максимально полный. Попробую расколоть его.

— Если он нас боится, если думает, что его убьют, он и будет молчать. Вряд ли сработает лобовая атака. Обмани его, Сеньон. Не льсти его самолюбию: он никогда не хотел, чтобы мир знал о его существовании, он прятал своих жертв, на него это не подействует. Зато можно разложить по комнате кучу толстых папок, заставить поверить, что у нас на него все есть, что мы все знаем. И запираться бесполезно. Наверняка он захочет восстановить хотя бы минимум контроля и проглотит наживку. Обязательно скажите, что мы знаем про сына. Что наши люди собираются его арестовать. И это плохо кончится. Если у него есть хоть капля сочувствия к сыну, он что-нибудь скажет и назовет его имя.

— Принято.

— И вот еще что: веди допрос сам. Он оценит твою внешность. Говори с ним по-мужски, с напором. Фигура отца сыграла огромную роль в его воспитании. Он убивает только женщин, которых должен овеществить. Они лишь инструменты для удовольствия. Он к ним ничего не чувствует, не любит их, так что в напарники возьми парня, а не девушку. Если его слишком занесет в зону комфорта, зови авторитарную мадам, которая будет помыкать им. Потом отошли ее и скажи: «Ладно, теперь поговорим по-мужски».

— Ну вот, можешь, когда захочешь… Въедливая зараза, – прокомментировал Сеньон.

Людивине было не до шуток, и она закончила разговор.

Торранс расчерчивала линиями листы на стене под даннами на Антони Симановски. Она повернулась к коллегам:

— Мне нужны фамилии, адреса и все, что сможете срочно найти на его пятерых сыновей. Один из них – тот, кто нам нужен. Если Хлоя Меньян еще жива – а это было бы чудом, – она у него, и мы должны поднажать. За работу!

Людивина села за стол и открыла ноутбук. Харон III не прятал трупы, он их выбрасывал, был крайне практичен. Будь Хлоя мертва, ее нашли бы в тот же или на следующий день. Она еще жива. И рассчитывает на нас.