Книга Постоянство хищника, страница 102 – Максим Шаттам

Логика скручивалась и тянулась бесконечно, словно спираль ДНК.

— Хочешь сказать, Харону сто лет? – уточнила Людивина, глядя Сеньону в глаза.

— Ему – не знаю, но его ДНК – да. НИИ криминалистики провел серию тестов белья из ящиков. Их не открывали очень долго, вероятно с тех пор, как были убиты жертвы. Нужно все уточнить, но пока вот такой вывод.

Людивина встала, чтобы осмыслить последствия этого откровения.

— Харон оставил свою ДНК в шахте «Жиструа» в тридцатых годах. Потом в «Фулхайме», с 1979-го по 1994-й, и дважды – с декабря прошлого года, – подытожила она, остановилась и обвела всех взглядом. – Как вы это объясняете?

Сеньон пожал плечами:

— Мы не отвергаем ни одну версию…

— Ни одну? В том числе о серийном убийце, которого ищут почти девяносто лет?

Сеньон устало вздохнул.

— Она последняя в списке, – признал он и повернулся к Торранс. – Де Жюйя хочет, чтобы вы проработали все гипотезы и сообщили ему выводы.

Люси нахмурилась:

— Учитывая авральную ситуацию, мы были бы вам полезны при допросе Симановски. Изучение поведения, возможные психологические рычаги и…

— Приказ генерала. Простите.

Не успел Сеньон уйти, как Людивина перехватила его на пороге. Франк почувствовал себя лишним, попрощался и пошел вниз.

— Объяснишь, в чем дело?

— Не могу, Лулу. Мы двигаемся наугад. Никто ничего не понимает. Но у Симановски есть ключи, это точно. Будем его прессовать.

— Он под замком и до смерти перепуган.

— На данный момент у меня больше ничего нет. И в Жиструа, и здесь места преступлений допотопные, а отдел расследований Бордо занимается двумя последними. Обычно ты наша палочка-выручалочка. Давай поколдуй, как ты это умеешь, и найди зацепку.

Людивина понурилась. Сеньон спохватился и начал извиняться:

— Прости. Я не должен взваливать это на твои плечи. Скажу одно: ни у кого не осталось иллюзий насчет Хлои Меньян. Для нее слишком поздно.

— Забудь. Мы все на взводе. Но что касается Хлои, пока не нашли ее тело, я отказываюсь ее отпускать, слышишь меня?

Сеньон открыл было рот, но передумал, понимая, что Людивину не переубедить.

— Магали осталась там? – спросила она.

— Работают вместе с Ферицци.

— Чем дальше продвигается дело, тем дальше мы разбегаемся…

Сеньон приложил указательный палец к виску Людивины.

— Еще одна причина поменять образ мыслей. Ты всегда была въедливой заразой.

Он направился к лестнице. Она скрипнула зубами.

— Я бы предпочла нечто более… романтичное.

Сеньон ответил с нижней площадки:

— Уж какая есть!

После обеда в небе задернулся занавес из черных туч, и шахта «Фулхайм» окрасилась в мрачные тона. В штабе зажгли все лампы, словно в бесконечный, бесцветный зимний день. Четверо жандармов собрались поближе друг к другу в центре чересчур просторного помещения. Торранс со своим асимметричным каре смотрит цепким взглядом. Гильем, чей зеленый свитер оживляет унылую серость, возится с электронной сигаретой. Старший сержант Рьес, ничем не примечательный, единственный из всех в форме. Он попал сюда будто бы случайно, чтобы обеспечивать логистику и связь между бригадами и разными службами, и ловил каждое слово коллег. И наконец, Людивина. Белокурые локоны уложены набок, ноги на сиденье стула, стоящего перед ней. Ее пожирало нетерпение.

Торранс встала, чтобы подвести итог.