Книга Живые и мертвые, страница 129 – Ярослав Заболотников

— Это же… ты… — выдохнул Джон.

— Только чуть моложе… — таращился наверх Рэксволд.

— Лайла-с?..

— Ага, — Эрминия водила взором по своду. — Намалевали, глаз не оторвать.

— Я помню тот день… — по щеке вампирши скатилась слеза. — Отец настоял на портрете… Тогда ещё никто не знал, что он станет последним… Три года мучительного увядания не оставили творцам и шанса…

Звучные плески вернули внимание вниз, к водяным кнутам, но взгляды застали лишь вереницы лужиц на полу. Храмовник признал в «пиратке» избранную — преклонил колено и снял капюшон. Под сединой коротких волос светлело широкоскулое лицо. Оно ещё сдерживало натиск старости, однако морщины на лбу напоминали строки древнего манускрипта.

— Прошу, встаньте, — Лайла подкрепила слова мягким жестом руки.

Маг поднялся, весьма степенно, как и положено человеку в годах.

— Pelefobi gogtpur, — иссечённая временем ладонь пригласила к бледной фреске на стене.

На ней изображалась набережная города, застывшая между солнцем и клубами туч. Из-за выцветшей и местами облупившейся краски, казалось, что взор застилала песчаная буря. Тем не менее издали можно было оценить задумку живописца: набережная была угловой, выступала к зрителю серединой, крупным зданием, по бокам какого дома убегали вдаль.

Рэксволд присмотрелся:

— Судя по острым крышам, это Мальпанера. Вид с озера. А вон та дверь по центру вроде ненарисованная, — он думал подойти ближе, да только морщинистая ладонь преградила путь.

— Pagadmelo, — строго произнёс храмовник.

— Дальше нас не пустят, — хмуро сказал ассасин. — Только тебя.

— Не станем нарушать порядок, — обвела всех взглядом Лайла. — Я спущусь в крипту одна. Если какая опасность здесь и крылась, то уже миновала. Позвольте мне остаться наедине со своей болью.

— Возьми с собой Скарги. Я присмотрю за лошадьми, — цепкий взор Джона не оставлял вариантов.

— А мы — за ним, — заверил Рэксволд. — Не будем разделяться.

— Хорошо. И благодарю за понимание.

Лайла лишь на несколько секунд вышла из храма, а вернулась уже явно не одна. То ли маг не подозревал о невидимом госте, то ли считал присутствие фамильяра приемлемым, но вместе с вампиршей подошёл к каменной двери. Большой клинообразный ключ нырнул в темноту замочной скважины. Его тугие повороты стряхнули пыль с защёлкавших механизмов, и дверь со скрежетом отворилась. Из узкого прохода повеяло могильным холодом — пламя свечи в руке храмовника затрепетало.

Он бережно передал огонёк девушке и приглашающе указал внутрь. Ответив благодарным кивком, та переступила порог. Маг же развернулся лицом к входу в храм: остался стоять немым стражем, чтобы никто и ничто не помешали предначертанному.

Короткий коридор. Арка с колоннами. Лестница вниз. Впереди — мрак боязливо стекал по ступеням. За спиной — хищно смыкались изломанные тени. Спёртый воздух становился всё холоднее. В нём прятался запах тления: неуловимый, точно смерть — в дыхании старца. Наконец свет тусклой дорожкой вырвался через ещё одну арку.

Взор проник в круглый зал, где тихие шаги стали ещё тише. В центре стоял покрытый узорами серебряный обелиск, высотой метра два, а по кругу, в неглубоких выемках, лежали саркофаги. Над каждым светлел киворий: каменное надгробие в виде навеса. Надписи на них были высечены на местном языке. Кроме последнего. Эльтаронский язык кольнул сердце, словно стилет.