Книга Живые и мертвые, страница 126 – Ярослав Заболотников

— Девку?.. — перекошенный прищур выражал недоумение. — Ты предлагаешь мне играть с бабой?..

— Ага. Вон с той, с каштановыми волосами. Но я тебе сразу говорю: проиграешь.

— Чтоб баба меня на руках обставила? — сродни настоящему псу, ощерился долговязый. — А давай. Не то вдруг назло всё с моста выкинете. Тогда вешать вас будет не так весело. Тащи что есть.

— Ты — тоже, — вставший Рэксволд направился к Лайле. — Молчи и слушай, — тихо сказал он, когда приблизился. — Снимай кольцо, медальоны и вместе со всем нашим золотом иди вон к тому ящику.

Изумрудный взор вампирши стал смертельно разъедающим: казалось, вся зелень в нём — смесь яда с кислотой.

— Не боись, ничего отдавать не придётся, — поспешил заверить ассасин. — Но нужно харю-якорь в борьбе на руках уделать. Другого пути нет. Любезничать не надо. Едва начали, сразу вали. Ясно?

Глаза напротив снова наводнила мягкость весенней листвы, а прикрытые на несколько мгновений веки выразили согласие.

Долговязый вернулся с набитой серебром и золотом мошной. Видимо, взятки за проезд он брал, и брал часто, однако не напрямую: иначе из слухов совьётся верёвочка для собственной петли.

Окинув взглядом солидную горку злотней и украшения, распорядитель сухо произнёс:

— Нет у меня желания считать. Всё на всё?

— Как скажешь, — одобрил Рэксволд. — Кто судья?

— Ты посчитаешь и дашь отмашку. В остальном глаза у каждого свои. Тогда в игре азарт лишь есть, когда на карте кровь и честь, — напомнил старинную поговорку долговязый. — Правила обычные: тылок ладони на ящике — проиграла, — он кольнул Лайлу насмешливым взглядом: — Висеть тебе со сломанной рукой.

Соперники встали по обе стороны ящика. Поставили локти на шершавую древесину. Рядом с крупной загорелой ручищей, с буграми шрамов на запястье, светлая кисть вампирши без единого дефекта представала мраморным изваянием.

— Готовы? Три. Два. Один. Бой!

В мгновение ока загорелая пятерня оказалась прижата к ящику — победа была чистой.

— Какого чёрта⁈ — взревел долговязый. — Она дёрнула за полсекунды до отмашки! Мухлевать вздумали? Я вас прямо сейчас казню!

— Давай по новой, — не стал спорить Рэксволд. — Готовы? — он внимательно наблюдал, как сплетаются руки. — Три. Два. Один. Бой!

И снова девичья ручка прижала мужскую кисть — долговязый опешил, а потом процедил:

— Не считается. Твоя баба, — тыкнул он в Лайлу пальцем, — ящик качнула. Ещё одна такая выходка, и вы все трупы.

Вампирша обвинений не понимала, но точно знала, что они незаслуженные. Однако, невзирая на её обиженный взор, Рэксволд согласился:

— Видать, пол кривой. Передвинем да повторим.

Смещённый на метр ящик, новый отсчёт и… в этот раз Лайла, глядя покрасневшему распорядителю прямо в глаза, медленно кренила дрожащую пятерню к поражению, пока не вжала в ящик.

Долговязый потерял дар речи: ошарашенно смотрел то на свою помятую руку, то на девушку. В тусклом свете пасмурности его потное лицо блестело ярче кольчуги, а вот в глазах сгущался мрак.

— Ты что-то говорил про честь, — напомнил Рэксволд. — Она же у тебя есть, правда?

После тяжёлого вздоха мошна с прощальным звоном шмякнулась на ящик:

— Подавитесь.

— А ты говоришь, я лгу. Как видишь, нет, — ассасин забрал выигрыш. — Если что приключилось на берегу, капитан с бумагами может и вечером приехать, но так или иначе он явится и ты нас пустишь: не будет у тебя повода нам отказать. Даже этому чахлому, — карий взгляд устремился к дроу, и тот разразился кашлем. — Хворь эта пустынная, кстати, по ветру расходится, у нас один после отплытия подхватил: весь пятнами пошёл. Надеюсь, не заразим тут никого.