Книга Отцы-основатели, страница 89 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Петрович подошел к костру и, обернувшись лицом к заходящему солнцу, которое как раз в этот момент коснулось своим краем горизонта, поднял вверх обе руки, после чего гомон стих и наступила тишина.

— Сегодня, – громко сказал он, а Ольга Слепцова повторяла за ним по-французски, – мы на половину года прощаемся с летним теплом и благодарим уходящее солнце за то, что оно помогло земле взрастить ее плоды. Спасибо тебе, дневное светило, что радовало нас теплом своих лучей. Спасибо тебе за теплый ласковый ветер, шелестящий в зеленых ветвях. Спасибо тебе за наш урожай, который уже собран и лежит в закромах. Теперь ты можешь уходить на отдых. Мы тебя обязательно дождемся. А теперь, племя Огня, все сразу, скажите нашему дорогому солнцу «Спасибо!». За все спасибо. Три раза.

— СА-ПА-СИ-БО! СА-ПА-СИ-БО! СА-ПА-СИ-БО! – дружно проскандировали в ответ женщины и девушки племени, да с таким энтузиазмом, что с ближайших лесных деревьев в панике взлетели устроившиеся там на ночевку птицы, возомнившие о себе черт знает что.

— Очень хорошо, – сказал Сергей Петрович, – но нам еще нужно зажечь праздничный костер, и надеюсь, что лучшие из лучших уже выбраны и готовы к своей миссии.

В ответ на этот призыв рады собравшихся девушек и женщин начали раздаваться и выпускать на площадку перед костром шестерых молодых женщин и девушек: от бригады Андрея Викторовича – полуафриканку Каилэ-Ксану, беременную на четвертом месяце; от бригады Антона Игоревича – бывшую Лань Лану, тоже беременную, только с на шестом месяце, с куда большим животом; от бригады Сергея Петровича – его старшую полуафриканскую жену Алохэ-Анну; от бригады Лизы – юную четырнадцатилетнюю полуафриканку Алитэ-Алину; от восстановленной бригады Ляли – тринадцатилетнюю Лань девочку Тулу; от кухонно-медицинской бригады Марины Витальевны – старшую белую жену шамана Петровича, похорошевшую и расцветшую Фэру.

Дальше все повторилось как и в тот раз, когда племя (а тогда еще клан Огня) праздновало сдачу в эксплуатацию общежития. Женщинам и девочкам раздали факелы, и с последним лучом заходящего солнца они пошли по кругу, поджигая сложенные дрова. Пламя, которое с ревом и роем искр взметнулось в потемневшее облачное небо, было встречено громовым криком ура… Только вот шапки в небо никто не бросал – из-за неимения таковых, а также из-за отсутствия подобной традиции. Сергей Петрович заметил, что французские школьники и школьницы так же кричали вместе со всеми и подпрыгивали на месте – видно, и их подхватила волна всеобщего ликования.

К Сергею Петровичу подошел Сергей-младший и спросил, можно ли начинать дискотеку.

— Пока нет, – ответил Сергей Петрович, – у меня есть еще одно дело. Кстати, у тебя там вроде был Мендельсон, ну в смысле свадебный марш.

— И был, и есть, – кивнул Сергей-младший.

— Тогда приготовь его, – сказал Сергей Петрович, – запустишь по моей команде.

— Что, будем кого-то женить, – деловито спросил главный и единственный ди-джей племени, – раньше вроде обходились без этого?

— Женить будем двух новеньких, – немного сухо ответил Сергей Петрович, – они специально приехали к нам, чтоб пожениться. А для иностранцев, как ты понимаешь, свадьба без Мендельсона – это совсем не свадьба.

— Ага, – сказал Сергей-младший, – все понял, шеф, уже испаряюсь.