Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 82 – Александр Харников, Максим Дынин

— А из чего делают тетиву? – спросил я, внимательно осмотрев лук зайсанга. – Небось, для нее вы берете воловьи жилы?

— Самую лучшую тетиву следует делать из шелковых нитей. Хорошая тетива получается из «кишечной струны» – особым способом обработанных кишок скотины. Но такая тетива годится лишь для теплой и сухой погоды – от сырости она вытягивается, и стрела летит недалеко.

— А из чего сделана тетива твоего лука? – спросил я.

— Ее я сделал из шкуры молодого тощего верблюда.

— Тощего? – удивился я. – А другая шкура для этого не подойдет?

— Нет, только из такой шкуры может получиться тетива лука, из которого можно стрелять в любую погоду, даже под дождем.

— Наверное, ее надо выделывать особым образом?

— Да, для начала ее следует замочить в холодной воде, потом из спинной части, где кожа толще и прочнее, нарезать полоски немного шире будущей тетивы. Эти полоски развешивают в темном помещении, куда не попадает свежий воздух. На концах полосок я сделал дырочки, в которые вставил деревянные палочки. С помощью этих палочек я осторожно вытягивал и скручивал будущую тетиву, проглаживая ее шероховатым камнем. Все это я делал до тех пор, пока полоска кожи не переставала вытягиваться и скручиваться, становясь ровной и круглой. Для того, чтобы тетива не вытягивалась в холодную или сырую погоду, а в жаркую и сухую, наоборот, не ссыхалась, я несколько раз размачивал ее и тянул, осторожно обтачивая мягким камнем. Ну, а потом пропитывал ее смесью жира и желтого воска, после чего тетива уже не боялась ни холода, ни жары.

— Да, непростое это дело – сделать лук, – сказал я, с уважением поглядывая на тетиву, которую Дарсен достал из кожаной сумочки, висевшей у него на боку. – А стрелять из него, наверное, тоже может не каждый.

— Если ты родился в степи под вечным синим небом и начал ездить верхом на коне раньше, чем ходить, то и с луком научишься управляться, как подобает это делать настоящему воину, – улыбнулся зайсанг. – Помню, как отец учил меня стрельбе. Он заставлял меня натягивать лук до уха, и удерживать тетиву до тех пор, пока я не сделаю тридцать вдохов и выдохов.

— Вот, посмотри, – он уперся нижним концом своего лука в ступню левой ноги, а левой рукой потянул лук к себе. Правой же рукой он согнул верхний конец лука и большим и указательным пальцем ловко накинул тетиву. Левое колено его послужило упором для нижнего конца лука.

— Показать тебе, как стреляют калмыцкие воины? – спросил он, ласково поглаживая изогнутый, подобно лебединой шее, лук.

— Да где ж тут покажешь-то, – пожал я плечами. – В слободе полно народу, не ровен час, если твоя стрела случайно попадет в кого-нибудь. Вот поедем с посольством, и тогда ты настреляешься вволю.

— Тимофей сказал мне, что мы отправимся в дорогу на корабле, – вздохнул Дарсен. – Там тоже не во что стрелять. А чаек, как сказали мне ваши матросы, убивать нельзя. Чайки – души погибших в море моряков.

— Боюсь, что нам придется иметь дело не только с чайками, – я пристально посмотрел в глаза зайсанга. – У нас немало врагов, которые постараются напасть на нас при первой же возможности. Вот тогда нам и понадобятся ваши меткие луки.

— Господин поручик, – Дарсен отставил лук в сторону и приложил руку к сердцу. – Клянусь, что никто из моих людей не струсит и будет защищать графа Воронцова и его людей, как собственный улус. Можете положиться на нас…