Онлайн книга «Все дороги ведут в Реймс»
|
Я первоначально посчитал, что это уже слишком. Но когда я узнал, что и Гамильтон в Новой Шотландии пал еще перед Рождеством, а за ним и Аннаполис-Ройял, я понял, что медлить нельзя, и дал сэру Фоксу добро на устранение узурпатора моего престола[12]. Потом в Англию прибыл этот грязный предатель и трус Монктон. Не знаю до сих пор, впрочем, было ли это предательство или он просто оказался некомпетентным, но топор палача отделил его голову от тела и показал всем моим подданным, во что им может обойтись предательство интересов королевства. В письме, которое он доставил в Лондон, русские предлагали мне мир в Новом Свете и обещали гарантировать границы к югу от Акадии по состоянию на 1702 год, то есть до Войны королевы Анны. Нетрудно заметить, что это означало не только потерю этой самой Акадии, но и севера провинции Массачусетс, к которой по результатам той войны были присоединены обширные земли Юго-Западной Акадии[13]. И я тогда запросил у сэра Генри, когда же, наконец, произойдет смена власти в Париже – на что тот ответил мне, что это должно случиться очень скоро. Как оказалось, люди сэра Генри свое дело знали неплохо, и вот во Франции появился новый король. Я спросил у сэра Генри: — А как именно он погиб? — Рассказывают, что на охоте у него лопнула подпруга, и он при падении с коня сломал себе шею. — Какая невосполнимая утрата… Впрочем, мистер секретарь, а что, если новый король не захочет изменить политический курс своего отца? — Тогда, ваше величество, как меня заверили, и он может отправиться вслед за своим батюшкой в райские кущи. — Это было бы очень грустно, сэр Генри. Спасибо, вы можете идти. А сам я распорядился послать гонца в Париж с выражением глубочайших соболезнований и приказал подготовить делегацию на коронацию нового короля. Если, конечно, он доживет до этой коронации. 3 апреля 1756 года. Франция. Париж. Жанна-Антуанетта Пуассон, герцогиня де Помпадур Я никогда не верила в «женскую интуицию», о которой так любят рассуждать мужчины. Нет никакой причины отрицать очевидное. Можно, конечно, рассуждать о том, почему у женщины не может быть аналитического ума – и тогда любое ее решение будет приниматься на основе данных, а не благодаря некой «интуиции», результаты которой могут быть как положительными, так и отрицательными. Просто в первом случае многие женщины утверждают, что это заслуга их интуиции, а во втором, что, мол, так получилось… Но когда я в последний раз расставалась с его величеством, ничто не предвещало его скорой смерти. Но я вдруг почувствовала ледяной холодок на сердце. Я даже думала упросить его остаться у меня подольше, но мы уже давно не были любовниками, и я побоялась, что его величество меня неправильно поймет, и малодушно промолчала. А в тот вечер, когда его не стало, я вновь почувствовала, как какой-то ледяной обруч сжимает мою грудь, и сразу же поняла, что душа моего милого друга покинула его бренное тело. Да, я была обязана ему очень многим, если не всем. Ведь я не была дворянкой по рождению, а происходила из почтенного, но не знатного семейства. Мой отец, купец Франсуа Пуассон, принадлежал к «третьему сословию». Дворянкой же я стала раньше, чем познакомилась с Людовиком. Мой отец разорился и бежал из страны, и о моей семье стал заботиться мсье Ленорман де Турнем. Он же и выдал меня замуж за своего племянника, Шарля Гийома д’Этиоля. Именно тогда я стала мадам д’Этиоль и перешла в дворянское сословие. |