Онлайн книга «Все дороги ведут в Реймс»
|
Да, подумал я, мадам Робинсон намного знатнее и меня, и герцогини, ведь ее отец – природный герцог с длинной родословной. Да и «виргинский кавалер» хоть и звучит немного смешно, но в Англии они приравниваются как минимум к баронетам, а те, кто имел честь родиться в самых старых виргинских семьях – к баронам. Мсье Робинсон также поклонился мне и поручику, и мы по очереди поцеловали руку его мадам. — И старший лейтенант Аластер Фрейзер. Именно он спас и его величество, и мою скромную персону от нападений разбойников, а мсье и мадам Робинсон врачевали нас после этих нападений. И опять поклоны – сначала со стороны Фрейзера, а потом с моей и поручика. А потом был ужин, с обильными возлияниями – сначала вино из Шампани, потом из Бургундии, а в конце по глотку арманьяка – божественного напитка откуда-то из Гаскони. После чего герцогиня с улыбкой сообщила нам: — Дорогой граф, не хотели бы вы в мужской компании проследовать в курительную комнату? Там же вы найдете и непочатую бутылку такого же арманьяка. А я, с вашего позволения, уединюсь с дамами в другом кабинете. В курительной комнате лежали трубки, табак, а также самые настоящие кубинские сигары. Я до сих пор чувствовал себя немного неловко, не зная, как обращаться к своему визави. Но обстановку разрядил поручик, который поведал мне – пока что по-французски, ведь старший лейтенант Фрейзер не очень хорошо знал русский язык: — Ваше сиятельство, господин старший лейтенант хотел познакомить меня со своими людьми, а я его – с нашими калмыками. Так что, с вашего позволения, мы вас покинем. Но я не успел вам сказать – мсье Новикофф действительно дядя нашего общего знакомого Тимофея Петрова. Они с Аластером поклонились нам и вышли. А я неожиданно для себя решился спросить у Новикова: — Господин Новиков, а мы с вами раньше не встречались? Тем более что Петров из Кончанского, да и вы, наверное, тоже? — Встречались, ваше сиятельство, – улыбнулся тот. – Правда, было это давно. Вот только императрице Анне Иоанновне было угодно отправить меня в матросы. И тут я вспомнил. Новиков был одним из интимных друзей тогда еще цесаревны Елизаветы Петровны – причем единственным, после удаления которого из Петербурга она была сильно опечалена. Я его немного знал. Пусть он был из крепостных, но мне очень нравилась его скромность – и, как я ощутил, некое внутреннее благородство. Неожиданно для себя я растерял все свое высокомерие, и разговор наш стал намного более живым и дружелюбным. Кузьма вкратце рассказал мне историю своей жизни. Французский плен, бегство в Новую Францию, женитьба на индианке, жизнь среди дикарей… — Нет, ваше сиятельство, там, конечно, тоже были всякие люди, но индейцы – и мохоки, и сасквеханноки – были, как правило, хорошими людьми, хоть и среди них находились негодяи. Но вас, наверное, интересует, что это за «другие русские» такие, и как они появились в Новом Свете. На последний вопрос я вам ничего сказать не могу – они и сами не знают, как это произошло. Но люди эти необыкновенные – это лучшие воины, которых я когда-либо видел, да и сражаются они так, что каждый стоит десятка, а может быть и двух десятков самых храбрых бойцов в мире. — А сколько их? — Около дюжины. Но именно им французы обязаны своей победой и под Мононгахелой, и под Ниагарой, и освобождением Акадии от англичан. И именно они получили два острова в полное свое распоряжение – кроме города Луисбурга. Там они хотят основать Русскую Америку. |