Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 127 – Александр Харников, Максим Дынин

14 июня 1756 года. Французское королевство. Шато Помпадур, Реймс. Поручик Ингерманландского пехотного полка Александр Суворов

Стоящий передо мною человек мало был похож на героя «Илиады» Ахилла или на покорителя половины тогдашнего мира Александра Македонского. Обычный мужик, которых на Руси тысячи. Вот только, приглядевшись внимательно, можно было обнаружить в нем нечто такое, что заставляло относиться к этому человеку с уважением.

И еще – он был сильно похож на моего знакомого Тимофея Петрова. Тот, конечно, был помоложе, да и у этого в волосах и в бороде было больше седины.

— Господин Новиков, – я начал свой разговор безо всяких экивоков, – скажите, не знаком ли вам некий Тимофей Петров? Он родом из села Кончанского, что неподалеку от Боровичей.

Мой собеседник при моих словах вздрогнул и побледнел.

— Да, господин поручик, – сказал он, – Тимофей Петров из Кончанского мне хорошо известен. Он сын моей сестры, а мне, соответственно, приходится племянником. Только скажите мне ради бога, откуда вам это известно, и что с Тимохой – все ли с ним в порядке?

— Не беспокойтесь, – ответил я, доставая из кармана моего кафтана письмо, написанное Петровым, и маленького сандалового слоника, – я имел честь беседовать с ним совсем недавно.

Увидев слоника, господин Новиков помягчел лицом и от волнения шумно задышал.

— Сия безделушка мне хорошо известна, – произнес он, осторожно взяв слоника из моих рук, – я подарил ее Тимохе, когда в последний раз приезжал в Кончанское. Как давно это было…

— Тимофей еще просил передать вам вот это письмо, – я протянул Новикову конверт с посланием от племянника к дяде. – Оно написано на вашем природном наречии, которое, как он сказал, вы не должны были забыть.

Новиков торопливо вскрыл конверт и начал читать письмо. Он несколько раз отрывался, с изумлением качал головой и порывался что-то спросить у меня. Но терпения у него хватило дочитать письмо до конца.

Мой собеседник аккуратно вложил послание племянника в конверт и спрятал его в карман.

— Вот значит, как все обернулось, – покачал он головой. – Тимоха теперь слуга государев, коему положено бороться с врагами нашего Отечества. Что ж, дело важное и нужное. Он пишет, чтобы я во всем доверял вам, господин поручик. Я готов ответить на любой ваш вопрос – спрашивайте…

Скажу честно, я не был готов к подобному разговору. Да и о содержании его я должен буду доложить графу Воронцову. А я не имел полномочий вести переговоры с русскими американцами.

И тут мне неожиданно помог господин Ломоносов. За какой-то надобностью он буквально влетел в комнату, которую гостеприимная хозяйка отвела мне для постоя, и остолбенел, увидев Кузьму…

— Вот так встреча! – воскликнул профессор. – Кузьма, ты ли это!

— Михайло, а ты что тут делаешь?! – в свою очередь изумился Новиков. – Ведь ты же собирался стать ученым. А ты, оказывается, подался в дипломаты?

— Я профессор химии Санкт-Петербургской Академии наук, – с гордостью произнес Михайло Васильевич. – А с посольством графа Воронцова я отправился во Францию для того, чтобы здесь пообщаться с коллегами, которых я знаю лишь по переписке. И мне хочется лично переговорить с ними, обсудив некоторые весьма важные вопросы.

— Понятно, – задумчиво сказал Кузьма. – А я вот постранствовал по всему миру, много чего повидал, не раз был на волосок от смерти. Сейчас же возглавляю посольство, направленное в Россию из отвоеванных у британцев земель, а по дороге, как видишь, оказавшееся во Франции. И мы, как и вы, приглашены на коронацию его молодого величества.