Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 132 – Александр Харников, Максим Дынин

Дело в том, что я плохо знал английский язык, а мой собеседник, хотя и учился русскому у Кузьмы, но пока что не слишком в нем преуспел. Французский он знал лучше, и нам пришлось общаться на этом языке. Но мой новый друг говорил на нем с таким ужасным акцентом, что я не всегда понимал то, что именно он хотел мне сказать. Тем не менее у нас получалось объясниться с ним. Пусть с грехом пополам, и, несмотря на трудности с переводом, мы с большим увлечением беседовали, обсуждая интересующие нас вопросы. Кстати, выяснилось, что мы с ним, помимо прочего – тезки. Имя Аластер или Аласдер – горская шотландская форма имени Александр.

Я сразу понял, что имею дело с военным человеком. Причем воевать ему приходилось не на паркетах дворцовых залов, а в лесных дебрях и на равнинах своей далекой родины. Мы были с ним примерно в одном чине, но я неплохо знал военное дело, так сказать, в теории. А он, хотя и не получил образования (о чем он мне с горечью признался), имел такие познания в материях, в которых я абсолютно не разбирался.

Аластер рассказал о сражении, в котором было разбито войско генерала Брэддока. Как я понял, британского генерала погубила самонадеянность. Он решил разделаться с противостоящими ему французами, индейцами и отрядом русских волонтеров сам, посчитав, что «голые дикари и примкнувшие к ним канадцы», которых он не считал полноценными воинами, не смогут оказать ему достойного сопротивления.

Все закончилось для британцев печально, войско их было разбито, сам генерал Брэддок убит, а его армия частично уничтожена, а частично попала в плен. Граница между французскими и английскими владениями в тех местах проходит теперь намного восточнее, по Аппалачам^[84]. Англичане тогда попытались взять реванш севернее, в местности под названием Акадия. И в результате потеряли не только захваченные ими ранее крепости, но и весь Акадский полуостров, восточную часть которого они отобрали у французов в самом начале века.

Как я понял из рассказа Аластера Фрейзера, русские в Америке и их французские союзники, особенно индейцы, не использовали тактику прямого столкновения с врагом, а добились над ним превосходства, ведя огонь из мушкетов и луков из-за укрытий. Правда, напоследок они сошлись с британцами в рукопашной, когда противостоящие им войска генерала Брэддока превратились в толпу людей, одетых в военную форму и потерявших способность к организованному сопротивлению.

— Александр, – сказал мне мой новый знакомый, – как говорил мне подполковник Хасханов, не имея численного преимущества в людях и в оружии, мы могли с успехом сражаться с ним лишь тем способом, о котором я тебе только что рассказал. В противном случае британцы нас бы просто раздавили. Я знаю, что в Европе армии сражаются, выстроив свои войска в линию. Таким образом можно ввести в бой наибольшее количество солдат, вооруженных мушкетами. Правда, дав несколько прицельных залпов, дальше они ведут огонь, не видя цели. Пороховой дым окутывает поле боя, и трудно понять, где находится неприятель и какой маневр он совершает.

— Ты прав, мой друг, – сказал я Аластеру, – я тоже, участвуя в учениях своего полка, сделал вывод, что надо переходить к другому, более устойчивому построению войск. Линейная тактика себя исчерпала. Намного удачнее действуют небольшие подразделения, которые выстраиваются на поле боя так, чтобы огнем оказывать поддержку друг другу. Атака должна быть решительной. Добравшись до вражеского строя, надо пускать в ход штыки, опрокинуть противника и преследовать его до полного истребления. И никаких «золотых мостов»^[85], ведь у нас на Руси говорят, что недорубленный лес снова вырастает. Конечно, и о стрельбе не стоит забывать. Ты мне рассказал о солдатах, которые сражаются на поле боя не в строю, а действуют самостоятельно, меткой стрельбой расчищая дорогу своим товарищам. Надо и нам, русским, завести отряды таких застрельщиков. А у вас они уже есть – это похвально.