Книга Герой империи. Сражение за инициативу, страница 145 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Но она не стала уточнять, что это значит. Принципы справедливости, исповедуемые в Империи, не проливали свет на мою будущность. И оставалось только ждать… Я часто пытался вообразить свою дальнейшую судьбу – после того как все закончится. Я называл это именно так: «все закончится», я намеренно избегал слова «война» – потому что оно наполняло меня отчаянным чувством неизжитой вины… С какого боку ни посмотреть – я принимал в ней участие. И до сих пор я не был уверен, заслужил ли я пощады… То, что мне позволили жить, вовсе не говорило о том, что я прощен – сполна и окончательно. Только госпожа Ария могла бы развеять мои сомнения на этот счет.

Порой дерзкая мысль приходила мне в голову: а что если, КОГДА ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ, они просто отпустят меня? Просто скажут, что я свободен и могу отправляться на все четыре стороны. Маловероятно, но все же возможно… И тогда… тогда я смогу вернуться домой и обнять своих родителей… Как они обрадуются! Не будет на свете людей счастливее их…

Я всегда улыбался, представляя себе эту сцену. Сердце начинало радостно трепетать, но в то же время в душу мою неизменно закрадывалось что-то щемящее и неуловимое – будто бы я упустил что-то важное. Все представлялось слишком легко, и основной смысл всего этого «приключения» ускользал от меня. Кроме того, смутная неудовлетворенность терзала меня, хоть я и запрещал себе думать о госпоже Арии, которая, похоже, совершенно забыла о моем существовании…

Эри, исчерпав все попытки затащить меня в постель, вроде бы угомонилась. Теперь наши отношения наконец стали походить на дружбу. Кажется, я нашел тот баланс, который позволял мне держать ее в определенных рамках, не причиняя при этом обиды. А может быть, она поняла наконец, что это неприлично – так откровенно приставать. Ну, может, у них так и принято, но мне это совсем не по нутру… Так или иначе, но теперь я мог общаться с ней без напряжения. Правда, частенько я замечал в ее глазах страстный призыв, но, по крайней мере, она не распускала руки и не вела со мной фривольных разговоров. Она научилась сдерживать свои порывы – и это было похвально. От этого она стала только еще более милой, ведь скромность, безусловно, украшает девушку.

Судя по всему, ВСЕ ЭТО там, на земле, шло к своему неизбежному концу. Странно было воспринимать происходящее там с этой огромной высоты. Вроде бы я был уже давно за бортом событий, но тем не менее я жадно и чутко улавливал все новости, все настроения, что доходили до моего восприятия. Казалось, сам воздух вокруг меня пропитан приближением чего-то неизбежного, торжественного и неизмеримо важного… И однажды на меня просто обрушилась твердая уверенность – КОНЕЦ БЛИЗОК. И вот в тот день, когда эта уверенность окончательно завладела мной, глубоко проникнув в мое сознание, и произошло событие, которое оставило во мне глубочайший след. Вся моя жизнь, весь мой опыт померкли рядом с этим впечатлением…

В то утро я предложил Эри сходить в «обзорную комнату» – ту самую, откуда можно полюбоваться на нашу планету с высоты орбиты. Это было моим любимым развлечением, и я старался посещать эту комнату как можно чаще. Я находил в этом некое утонченное удовольствие, и еще большую остроту ему придавал тот факт, что среди множества живущих ныне на Земле я, простой деревенский парень, был одним из тех немногих избранных, кому было доступно «держать земной шар на ладони» (так я это называл). Во время созерцания Земли «глазами Бога» я становился философом, во мне просыпался поэт… О это волнительное чувство в груди, когда осознаешь, как дорога тебе эта планета, такая, по сути, маленькая! И такая прекрасная… Единственная, любимая Земля – наш дом, который нужно беречь и не отдавать в лапы злу… Посещение «обзорной комнаты» было для меня чем-то вроде посещения храма. Именно там я ощущал свое единение с Мирозданием, проникался сознанием величия человеческого разума и важностью той роли, которая отведена нашей планете среди прочих миров… При этом мне казалось, что и моя жизнь имеет тоже какой-то высший смысл, неведомое мне предназначение… Я видел себя маленьким, но необходимым винтиком в механизме Мироздания… И это чувство пьянило и окрыляло, вдохновляя на то, чтобы и дальше стремиться к познанию, развивать свой разум и совершенствовать свой дух.