Онлайн книга «Ватажник»
|
Он переступил через обглоданный лошадиный скелет и вышел за забор. Перед нами лежала полоса вытоптанной земли, уходящая к опушке. Трава была содрана до грунта и перемешана с бурой дрянью. Тропа, протоптанная сотнями мёртвых ног. Сабуров прошёл вперёд, остановился на полпути к лесу и посмотрел на деревья. — Отсюда пришли, — сказал он, ткнув рукой в сторону чащи. — Сюда и ушли, когда закончили. Мы в тот раз пошли по следу. Зашли в чащу, прошли немного — и наткнулись на хвост. Еле выбрались. Двоих там оставили. Он помолчал. — Хорошие были ребята, — сказал тихо. А потом тряхнул головой и снова стал Сабуровым — жёстким, деловым и собранным. Я стоял рядом и смотрел на лес. Тёмный, сомкнутый, с низкими ветвями. Камень под рубахой подрагивал — ровно, монотонно, будто чувствовал что-то вдалеке. И мне это не нравилось. Я на всякий случай потянулся в лес Даром — но всё было пусто. Ни огонька, ни огарочка на всё расстояние, на которое я только мог дотянуться. Ну, хотя бы это хорошо. Петри вдруг присел. Бесшумно опустившись на колено, он наклонился к земле. Провёл пальцами по траве, по грунту, сдвинулся на шаг влево, даже принюхался… — Чего там? — спросил я. Он, не оборачиваясь, поднял левую руку с раскрытой ладонью — подождите, мол… Потом, почти уткнувшись носом в землю, охотник начал двигаться кругами. Медленно, сосредоточенно, отходя от пролома и вытоптанной тропы. Прошёл к опушке, остановился у куста, раздвинул ветви, посмотрел, вернулся. Присел у корня, ковырнул глину ногтем, а затем встал, прошёл к самой кромке леса — туда, где деревья смыкались и тень была гуще всего, — и вернулся снова. Мы с Сабуровым ждали молча. Фрол стоял чуть в стороне, опираясь на топор, и с интересом наблюдал за охотником. Наконец, Петри выпрямился и стряхнул с колен землю. — Вы отсюда их преследовали? — спросил он, обращаясь к Сабурову. Тот посмотрел на него с недоумением. — Ну да. Пришли, увидели следы. Зашли в лес, прошли немного, забрались в чащу. Там наткнулись на мертвяков — пришлось отступать. — На конях? — Нет, пешком пошли. На коне в этом лесу не развернёшься, деревья плотно стоят. Петри хмыкнул — тихо, себе под нос. — Почему спрашиваешь? — я посмотрел на него. — Здесь были люди, — сказал Петри. — Конные. Шестеро всадников. Были примерно в одно время с мертвяками — может, несколькими часами позже. Подъехали вот оттуда, — он показал направление, — со стороны леса, из-за деревьев. Покрутились у пролома. Не спешивались. Потом уехали обратно в лес. Конными, не торопясь. На поляне повисла гнетущая тишина, и мы с Сабуровым переглянулись. Я вопросительно вскинул брови. — Это не мы, — сказал Сабуров медленно. — Мы сюда прибыли спустя несколько дней. И коней оставляли внутри двора. Может, беженцы? Петри покачал головой. — Беженцев уводил я, — сказал он. — Мы забрали тягловых лошадей из деревенской конюшни — тех, кого не сожрали. Впрягли в телегу, уходили воротами, с боем. Те подковы я знаю — деревенская работа, мелкие, кривоватые. А здесь другие. Крупные, ровные, хорошо подогнанные. Кавалерийские. На хозяйском дворе таких лошадей не было — уж я-то точно знаю. Каждую скотину в конюшне по копытам помню. Мы с Сабуровым с недоумением переглянулись. Кому бы это в голову пришло за ордой в лес, да ещё и на конях, ехать? |