Книга Ватажник, страница 90 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Телеги разгрузили. Тюки, ящики, мешки с провизией перетаскивали внутрь, складывая у стен. Кто-то уже разносил топором здоровенный дубовый стол в столовой. Ещё недавно за ним сидела семья и принимали гостей, — а теперь он шёл на дрова, потому что дров вокруг не было, а камин нужно было разжечь, если мы не хотели околеть. Доски трещали и разлетались, и звук этот в мёртвом доме звучал громче, чем следовало.

Другие ватажники вытаскивали из комнат мебель, освобождая место для людей и одновременно баррикадируя окна и двери. После визита орды целых ставней и дверей в доме не осталось, а ночевать с голыми проёмами среди ватажников дураков не было.

Кресла, стулья, какой-то комод с выдвинутыми ящиками, тяжеленный шкаф — всё шло в ход. Кажется, никто даже не задумывался, что ещё недавно этими вещами пользовались люди, которых больше нет.

Впрочем, кажется, у ватажников был другой, гораздо более прагматичный взгляд на подобные вещи. И пожалуй, это и правильно. Это для меня всё в новинку, а у них это далеко не первое разорённое селение… И я подозревал, что не последнее.

Всё было спокойно и буднично. Люди делали то, что делали — обживали чужой мёртвый дом, превращая его на одну ночь в лагерь. Никто не вздрагивал, не шарахался от теней, не таращился на бурые пятна на стенах… Привыкли.

Я стоял у лестницы, наблюдая за работой и прикидывая, где лечь самому, — наверху, во втором этаже, где я был бы избавлен от конского храпа и запаха, или внизу — где было банально ближе к Буяну и сумкам со снаряжением.

В конце концов, желание комфорта победило. Если поход затянется, с лошадьми поспать я ещё успею, а тут хоть какое-то подобие привычного ночлега.

В этот момент ко мне подошёл один из ватажников — немолодой, с аккуратной бородкой и спокойными глазами.

— Ваше благородие, — сказал он негромко. — Не сочтите за беспокойство, но, думаю, вам с командиром стоит на это взглянуть.

В его голосе не было ни тревоги, ни спешки. Просто человек нашёл что-то и счёл нужным об этом доложить. И я не думаю, что он хотел показать нам кружевные панталоны хозяйской дочки.

— Сабуров! — позвал я.

Командир обернулся от телеги, где проверял порох. Я кивнул — мол, подойди. Сабуров подошёл, за ним привычно возник Фрол, а Петри, как обычно, материализовался словно из ниоткуда и встал чуть позади меня.

— Тут вроде нашли что-то интересное, — пояснил я. — Говорят, нам стоит взглянуть.

— Что там? — спросил Сабуров у ватажника.

— Пойдёмте, вашбродь, покажу.

Он провёл нас через коридор мимо столовой, где уже тоже трещали обломки стола, мимо какой-то комнаты с перевёрнутой кроватью — в большую гостиную.

Комната была просторной, с высоким потолком и двумя окнами, одно из которых было забито досками, а второе зияло чернотой. Мебели почти не осталось: диван с разодранной обивкой, пустая книжная полка, какие-то рамы без картин на стенах…

Вроде бы ничего особенного, даже глазу не за что зацепиться. Просто ещё одна разорённая комната в разорённом доме.

Потом мой взгляд упал на камин.

Камин был большим и каменным, с добротной чугунной решёткой, и, на первый взгляд, в нём не было ничего необычного. Но это только на первый. Потому что потом я различил в нём обгоревшие поленья и довольно свежий пепел. А рядом — аккуратную стопку дров.