Книга Ватажник, страница 124 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Сабуров качнул головой, не отрывая взгляда от дома.

— Я в этом городе больше ни одной собаке не поверю, — сказал он глухо. — Особенно после сегодняшнего. Исправник, помощник его, церковники эти — все хороши, один другого стоит. Нет уж, Дубравин. Пойдём к исправнику — глазом моргнуть не успеем, как половина города будет знать, что мы что-то вынюхиваем, а вторая половина — уже поджидать нас на следующем углу с чем-нибудь потяжелее сабель. А то и в остроге окажемся…

— Думаешь, церковники повязаны с исправником? — спросил я. — Или с кем-то из его людей?

— Может, и так, — пожал плечами Сабуров. — А может, и нет. Мы теперь ни в чём не можем быть уверены до конца, покуда сами всё не разузнаем.

— И что ты думаешь делать?

— Я думаю, Дубравин, — он повернулся ко мне, и в глазах его горело что-то вроде мрачного азарта, — что мы наведаемся в этот особняк сами и побеседуем с его хозяином. Мне очень интересно, Дубравин, почему несостоявшийся убийца, драпая с места неудачного покушения, побежал именно сюда, а не куда-нибудь ещё.

— Сами? — переспросил я. — Втроём?

— Не втроём, — Сабуров усмехнулся, впервые за весь вечер по-настоящему весело. Он повернулся к Фролу. — Дуй на постоялый двор. Приведи пятерых, кому доверяешь больше всего. Мухой.

— И Петри возьми, — добавил я.

Сабуров глянул на меня с прищуром.

— Веришь ему?

— Верю, — ответил я без колебаний.

— Ладно, — он махнул рукой. — Петри тоже возьми. Через час чтоб все были здесь, у этого переулка.

Фрол кивнул и растворился в темноте так же бесшумно, как появился, а мы с Сабуровым остались вдвоём в тени переулка, наблюдая за тёмным фасадом особняка, за оградой которого не горело ни единого огонька.

Где-то в глубине двора едва слышно тявкнула собака и тут же замолкла, будто кто-то шикнул на неё изнутри дома, и эта короткая, оборванная на полуслове тишина отчего-то встревожила меня больше, чем весь недавний бой.

— Ну что ж, — пробормотал Сабуров себе под нос, но достаточно громко, чтобы я расслышал. — Посмотрим, кто в теремочке живёт…

Ватажники появились раньше, чем я успел толком продрогнуть в тени переулка, — минут через тридцать, не больше, во главе с Фролом, бесшумно вынырнувшим из темноты. За ним потянулись остальные, и последним, чуть отставая, шёл Петри.

Недовольство своё он старался не показывать — лицо у сету, как обычно, оставалось невозмутимым. Но по тому, как он на ходу поправлял колчан, как чуть резче обычного дёрнул плечом, я без труда угадал — ночная прогулка спутала ему какие-то планы, и планы эти, судя по общему выражению его лица и тому, что я видел на постоялом дворе, носили скорее романтический характер, чем деловой. Впрочем, расспрашивать я не стал — не время сейчас было.

Сабуров коротко ввёл всех в курс дела. В доме засели лихие люди, сказал он, и не исключено — очень даже не исключено, — что это именно те, по чьим следам мы шли последние полторы недели.

При этих словах лица ватажников разом посуровели.

Отряд, который привёл Фрол, состоял как раз из тех, кто вместе с нами видел и выпотрошенное кладбище, и ритуальную поляну, и три заколоченные снаружи избы. Не нужно было объяснять им дважды — суровая решимость явственно проступила на их лицах, и я мысленно отметил: жалости или снисхождения тем, кто сейчас сидел за стенами этого дома, ожидать не придётся. Да я и сам, признаться, не был расположен к снисхождению.