Книга Помещик, страница 110 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Успокойся, Ерофеич. Убивать его я не собираюсь. Если бы собирался, то не стал бы принимать приглашение на обед и тратить время на разговоры.

Староста недоверчиво посмотрел на меня, однако спорить не стал. Я взял со стола запечатанный пакет и протянул ему.

— Возьми это и спрячь. Если вернусь, отдашь нераспечатанным. Если к завтрашнему утру меня не будет, отдай Сабурову. Он придумает, что с этим сделать.

Ерофеич стал совсем уж серьёзным, принял письмо и прижал пакет к груди.

— Вот, значит, как… А вы хоть не один туда собрались? Вы ж понимаете, что, ежели чего…

— Не один. Григория и Петри с собой возьму. Так что найди их и скажи, чтобы собирались в дорогу.

Ерофеич засопел, сунул пакет за пазуху и тщательно застегнул армяк.

— Сделаю, барин. Всё в лучшем виде сделаю, не извольте беспокоиться. Только…

Староста поправил сбившуюся шапку и шмыгнул носом.

— Вы уж вернитесь, Ляксандр Ляксеич. А с Козодоевым после разберёмся.

— Непременно. Ступай уже.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один.

До отъезда ещё имелось время, и потратил я его с пользой.

Открыв тайник, я достал камень, протёр его тряпицей и надел на шею, под рубаху. Сегодня он будет вместе со мной. В прошлый раз, когда я побежал на пожар, он остался в тайнике, и в итоге появление мертвяков стало для меня сюрпризом. Сегодня, надеюсь, так не будет. Впрочем, днём они всё равно вялые и особо не вылезают.

После я достал из того же тайника свёрток, обёрнутый Настасьиными письменами, помогающими скрыть злую силу предмета. Развернул несколько листов и посмотрел на странный нож, который забрал из дома некроманта в Старой Руссе.

Клинок выглядел, как всегда. Ничего особенно зловещего в нём не было — нож как нож, разве что форма непривычная.

Но стоило взять его в руку, как где-то на самой границе чувств появлялся знакомый зов. Слабый, почти неразличимый, но слишком похожий на то, что я ощущал рядом с камнем. А когда я обхватывал рукоять крепче…

Я тряхнул головой, снова почувствовав это. Нож словно обладал собственной душой. И эта душа хотела только одного — крови.

Бр-р-р…

Я уже пытался несколько раз разобраться с находкой, но пока так и не нашёл к ней ключика. Возможно, чтобы понять, на что способен нож, нужно опробовать его в действии. Пока что мне такой возможности не предоставлялось. Хотелось бы верить, что не представится и впредь. Однако и нож я решил взять с собой.

Я снова завернул клинок в листы и убрал свёрток во внутренний карман сюртука.

После я засунул в жилетный карман терцероль, сунул за голенище мизерикордию и прицепил к ремню саблю. Кобуры с лепажами надевать не стал — всё же на обед еду, но взял с собой. Уложу в седельную сумку, пусть будут. Мне так спокойнее.

Ну и двустволку прихватил. Нынче в Псковской губернии прийти в гости без ружья — всё равно, как в Петербурге выйти без зонтика. Вроде бы и можно, но посмотрят, как на блаженного и втихомолку у виска покрутят.

Со стороны могло показаться, что я собираюсь не на примирительный обед, а как минимум на небольшую войну.

Впрочем, одно другому не мешает.

Петри и Григорий уже ждали у конюшни. Оба верхом и при оружии. У Петри за спиной висела фузея, лук он тоже прихватил. Григорий взял свой старый штуцер, а пистолет заткнул за пояс. Увидев меня, он оглядел саблю, двустволку за спиной, мазнул взглядом по жилетному карману и хмыкнул в бороду.