Книга Детектив на осень, страница 41 – Татьяна Устинова, Галина Владимировна Романова, Людмила Мартова, и др.

— И с чего вы в этом засомневались?

— С того, что ты, к примеру, захотела выбросить такую чудесную мохеровую пряжу, — не моргнув глазом сообщила старушка. — И как, спрашивается, можно быть уверенным в том, что ты не совершишь еще какое-нибудь безумство?

Полина Григорьевна остановилась перед открытым ящиком секретера, задумчиво перебрала разноцветные клубки пряжи.

— Если ты не против, я действительно заберу это богатство.

— Да, конечно. Может быть, вам еще что-нибудь нужно?

— Может, и нужно. — Старушка вздохнула. — Но главное, что просто необходимо, чтобы ты прочитала наконец письмо.

— Какое письмо? — не поняла Полина.

Адекватность старушки начала вызывать у нее сомнение. В коридоре было темно, а здесь, в кабинете, при открытых шторах, та выглядела не старой, а дряхлой, точно бабулиной ровесницей, а то и старше. Под девяносто этой Полине Григорьевне, не меньше, так что деменции удивляться не приходится.

— То есть ты его еще не нашла, — констатировала соседка. — Я так и знала. Говорила твоей бабушке, что она должна сама тебе все рассказать. Маруся настаивала на том, что сама примет решение, но на всякий случай все опишет в письме на твое имя. Она даже показывала мне его как раз накануне своей смерти, так что письмо точно было. Меня удивило, что ты, прочитав его, не приходишь, но к тому моменту, как я вернулась из санатория, ты исчезла и не появлялась здесь целый год. Я уж боялась, что не доживу. Внук сказал мне, что тут начали ремонт, но я опять была в санатории. Вчера вернулась и сразу пришла.

— Я не находила никакого письма. Ни год назад, ни сейчас. О чем она должна была мне рассказать?

— О коллекции.

Какой еще коллекции? Или у старушки все-таки деменция? Полина оглядела соседку, которая выглядела совершенно адекватно и доброжелательно.

— Простите, Полина Григорьевна, но я совершенно ничего не понимаю. У бабули не было ничего ценного. Она никогда не увлекалась коллекционированием. Только музыкой.

— Правильно, — кивнула старая дама. — Именно на почве музыки мы с твоей бабушкой и подружились. Видишь ли, я всю свою жизнь проработала аккомпаниатором в консерватории. А мой внук… Впрочем, сейчас это неважно.

Аккомпаниатор в консерватории. Что ж, это действительно многое объясняет. Но не все. Например, непонятно, почему бабуля никогда не рассказывала про свою подругу-соседку. И про коллекцию тоже.

— Так что там с коллекцией? — спросила Полина почти жалобно.

— Ты все узнаешь, когда найдешь письмо, — торжественно сказала старая дама. — А я здесь только для того, чтобы не позволить тебе наделать глупостей.

— И где же это письмо может быть?

Старушка царственно пожала плечами:

— Не знаю. Поищи — найдешь. Оно точно где-то здесь, в квартире. В общем, прочитаешь и придешь ко мне. Хорошо? Я из двадцать пятой квартиры. Это прямо над вами. Не провожай.

Соседка встала и исчезла в длинном коридоре. Послышался щелчок замка на входной двери, и все стихло. Полина в полной растерянности осталась стоять посредине кабинета. И что ей теперь делать? Где искать бабушкино письмо? Она начала судорожно выдвигать остальные ящички секретера. В одном лежали квитанции, в другом перевязанные ленточкой старые, сильно пожелтевшие письма. От деда. Полина положила их обратно. Читать чужие письма она не могла.