Книга Детектив на осень, страница 38 – Татьяна Устинова, Галина Владимировна Романова, Людмила Мартова, и др.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Полина, когда мама завела этот разговор в первый раз.

Та объяснила, что имеет в виду. Она считала справедливым, чтобы дочь переехала в бабкину квартиру, а свою коммунальную комнату продала, и мама с Костей смогли бы поменять двушку на квартиру поновее. Определенная логика в этом была, конечно, но Полина, как юрист, видела в подобном решении серьезные риски.

— Мама, коммуналка оформлена на меня, и половина твоей двушки тоже принадлежит мне.

— И что? Ты держишься за недвижимость даже после того, как единолично захапала бабушкино наследство? Так-то я ее дочь, и было бы справедливо, если бы ты компенсировала мои потери.

Отдать маме оформленную на себя недвижимость Полина была, в принципе, согласна, одной квартиры ей вполне достаточно. Только новое жилье мама с Костей купили бы в браке, значит, оно считалось бы совместно нажитым имуществом, подлежащим разделу при разводе. Отказываться от своей доли в пользу Кости Полина не хотела, о чем и сказала.

После долгих слез и скандалов было принято решение, на которое мама скрепя сердце согласилась. Они продавали старую квартиру и коммуналку, покупали новое жилье, но оформляли его на Полину, а уже потом на маму, но через дарственную, чтобы Косте при возможном разводе ничего не светило.

— Вы мне не доверяете? — патетически заламывал руки тот.

Полина прямо сказала, что да, не доверяет, и мама промолчала. Видимо, она тоже не верила Константину до конца и в глубине души понимала, что дочь предлагает разумный выход.

— Она и у тебя все оттяпает, — зловеще сказала тетя Нина, когда договоры купли-продажи были подписаны. — Ни стыда ни совести у девки. Все под себя гребет. Старость встретишь на помойке, Надя. Попомни мои слова.

Настал день, когда комнату в коммуналке нужно было передавать покупателям, и Полина перебралась наконец в бабулины хоромы. Перед переездом она собралась с духом и привела в порядок хотя бы спальню, переоборудовав ее под себя. Сколько Полина помнила бабушку, та спала на узкой девяностосантиметровой кровати. На ней и умерла, поэтому кровать была вынесена на свалку, а вместо нее Полина купила себе широкую полутораметровую, с отличным ортопедическим матрасом.

Следом за кроватью отправился и огромный старинный платяной шкаф вместе с ворохом одежды: его забрали одни соседи, а одежду другие. Еще Полина переклеила обои, привела в порядок паркет и отреставрировала окно — пока одно, потому что стоило это недешево. Новый шкаф, прикроватная тумбочка и туалетный столик сделали обновленную спальню светлее и даже просторнее.

В первую ночь Полина почти не спала, прислушиваясь к шорохам старого дома и бесконечному осеннему дождю за стеклом. Ей все казалось, что в коридоре скрипит старый паркет, на кухне капает вода из крана, а за заколоченной дверью на черную лестницу вздыхает кто-то невидимый, а оттого особенно страшный.

Никогда раньше не боялась она оставаться в бабушкиной квартире на ночлег. Хотя, может быть, все дело в том, что здесь больше нет самой бабули, хранительницы квартиры и ее тайн. Полина тут же выругала себя за слишком разыгравшееся воображение. Каких еще тайн? Нет их и не было никогда. Трудно себе представить более рационального и открытого человека, чем ее бабушка.