Книга Слишком хорошая няня, страница 33 – Ашира Хаан

Я не знаю, что сказать.

Передо мной никогда не стояло такого выбора. Никто не предлагал мне золотую клетку в обмен на свободу. Я бы и рада похвастаться, что у меня таких проблем никогда не было, но ведь их не было не потому, что я приложила какие-то усилия.

Поэтому я молчу и смотрю на Таню, пока она ежится под порывами метели, швыряющей под арку дома горсти мелкого снега.

Из темноты выныривает автомобиль и светит ослепляющими фарами прямо на нас.

Я машу рукой Кариму. Пусть подождет.

— Что случилось с Диной в тот вечер? — задаю я самый важный вопрос. — Почему она сбежала? Другие гости ее не трогали?

— Что? Господи, нет! — машет руками Таня, роняет сигарету и придавливает ее каблуком остроносой туфли. — Ты что! Никаких ужасов! Просто Светка, как напьется, вспоминает, что детей надо любить. Ну… Или правда любовь пробивается. И она начинает лезть к Динке с объятьями. Ее шатает, она неуклюжая, Динка пищит и вырывается, эта обижается и ревет. В общем, для всех кошмар. Так что я думаю, она увидела, что мама опять пьяная и решила пойти погулять.

— А говорить тогда почему перестала?

— Не знаю, — пожимает та плечами. — Я ж не психолог. Вообще Светку бесило, когда та болтала. Говорила, что она отца толком не видит, а говорит прямо как он.

Хмурюсь. Вроде бы сходится, но…

Не знаю. Поговорю с психологом.

— Где хоть Светка, в каком рехабе? — Спрашивает Таня, доставая пачку сигарет.

Она просто вертит ее в руках, не закуривая.

— Думаете, стоит снова с ней общаться? Вам бы тоже… — обрываю себя.

Не мое дело.

Но она не злится на такое вмешательство в свои дела.

— Ну лягу я туда, — говорит она тоскливо, глядя в стену. — А толку? Выйду — а жизнь все та же…

— Можно развестись.

— Да все они одинаковые.

— Не думаю, — качаю я головой.

Хотя какой из меня эксперт, в самом деле?

— Да ладно! Если б Динка не сбежала, хрен бы этот Летников вспомнил про дочь и жену! — Горько усмехается Таня. — Нашел бы новую бабу, завел бы нового ребенка. Бабла бы отваливал, чтоб совесть не мучила, да и все. Это сейчас он… изображает. Но это ненадолго.

Карим, устав ждать, сигналит, и я пользуюсь случаем, чтобы прервать этот тягостный разговор.

Прощаюсь, иду к калитке в воротах, а Таня мне вслед говорит:

— Я в двадцать первой живу. Заходи, если надо чего будет. Подстраховать или поговорить…

Вежливо благодарю и иду к машине, а по спине пробегает холодок.

И дело отнюдь не в метели.

— Местные, конечно, не купаются, им холодно. На нас смотрят, как на психов. Как им объяснить, что у нас пруд летом холоднее, чем их море?

— Никак, Вика. Ты просто вообрази, что две трети населения Земли никогда не видели снега. У них такой температуры даже в холодильнике не бывает, при какой ты в детстве по три часа гуляла.

— Ой, слушай, а мясо какое тут вкусное! Ему уколы водой не делают ради веса. Разделали и через пару часов привезли в магазин. Я не могу перестать жрать, Лар!

— Вы там работаете хоть? — вздыхаю я.

Вика, которая уже с полчаса разливается соловьем, как там у них на чужбине хорошо, несмотря на отсутствие центрального отопления, вдруг грустнеет:

— Конечно, работаем. Что тут еще делать? Бары только по пятницам и субботам открываются, по будням — летом, в туристический сезон. Что нам еще остается? Только работать!